Книга Оперативное вмешательство, страница 163 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И вот Михаил, в сопровождении верных остроухих, выходит на ярко освещенную лучами морских прожекторов Дворцовую площадь – и народ, заполонивший ее от края до края, разражается восторженными воплями. Дима-Колдун потом отметил, что именно в тот момент произошло окончательное подтверждение и закрепление Призыва. И остроухие понадобились моему протеже не для защиты императорской тушки от каких-либо неприятностей (к этому моменту стараниями полковника Бергман и майора Шмидта почти вся тусующаяся в Санкт-Петербурге эсеровская боевка была повыловлена и переправлена в подвала Башни Терпения), а для того, чтобы тащить тяжеленные ларцы с подписными листами. Михаил вслух прочел врученную ему петицию, выразил согласие со всеми изложенными в ней требованиями (вот что значит предварительная редактура), после чего пожелал людям счастливого Рождества и попросил расходиться по домам. При этом его голос был отчетливо слышен даже в самом дальнем углу площади.

И народ с чувством выполненного долга и с праздничным настроением развернулся и под пиликанье гармошек и залихвастские песни стал расходиться по домам. А из окон Зимнего дворца на это смотрели доставленный из ссылки будущий министр юстиции товарищ Трапезников, новоназначенный Министр Внутренних Дел Дмитрий Трепов, исправляющий должность начальника Тайной Канцелярии полковник Бутусов, Дима-Колдун, Мэри, Кобра и я собственной персоной. И в тот момент, когда дела с петицией было сделано, внутри меня что-то щелкнуло. Задание выполнено, стрелка переведена. Первые эшелоны с солдатами маньчжурской лейб-кампании уже мчат по Транссибу на запад – чтобы стеной штыков встать за спиной молодого императора, а здесь, в Санкт-Петербурге, уже готова вторая опора его трона.

Осталось только подчистить кое-какие хвосты. Но это уже позже, и в рабочем порядке. Господ Витте, Коковцева, Сахарова-старшего и прочих членов клана франкобанкиров прямо на рождественском балу будут брать под белы руки уже местные бойцы невидимого фронта. Данных, которые мы нарыли, расследуя поражения русской армии в Манчжурии, вполне достаточно для того, чтобы оптом и в розницу обвинить всю эту банду в государственной измене и отправить на эшафот, невзирая ни на какие оправданья. Отдельная статья – введение золотого стандарта, резко замедлившего развитие российской экономики и поставившего ее в зависимость от французских обеспечительных кредитов. Капитализм, который так ускоренно развивал господин Витте, оказался того же зловонного толка, что в наших «девяностых» продвигали Чубайс с Гайдаром.

В общих чертах завершено и расследование несостоявшегося Кровавого Воскресенья. Помимо Департамента Полиции с засевшими там Рачковским, Лопухиным и прочими деятелями политического сыска был вскрыт и до белых костей вычищен Гвардейский корпус, где обнаружилась настоящая клоака из господ старших офицеров, преимущественно остзейско-немецкого происхождения, с ненавистью и оскорбительным пренебрежением относящихся к русскому простонародью. Когда товарищ Бергман «потрошила» уже подзабытого в наше время полковника Римана, то даже эту железную женщину, видавшую всякое, едва не стошнило при виде вскрывшихся мерзостей. В нашем прошлом, командуя при подавлении первой русской революции батальоном семеновцев, этот господин приказывал открывать огонь залпами без предупреждения по обычной праздношатающейся публике, а если этого ему казалось мало, приказывал хватать первых встречных и без суда ставить их к стенке. Сорок лет спустя именно таким образом на российской территории действовали карательные эсэсовские зондеркоманды, и я дал себе слово, что к таким людям буду прикасаться только раскаленным железом. Моя сущность Защитника Земли Русской требует, чтобы таких полковников Риманов не было нигде и никак.