Онлайн книга «Оперативное вмешательство»
|
А вот на галеасах гребцам некуда было вырываться, поскольку межпалубные люки оказались завалены обломками. В лучшем случае на верхнюю палубу можно было пробраться только на четвереньках. И вообще – дело сделано, пора собирать урожай. Я чувствую настроения, царящие там, внизу. Помимо восторга от неожиданного освобождения, присутствовала боевая ярость и желание поубивать своих поработителей, но почти все турки необъяснимым образом оказались убиты еще до того, как до них добрались гребцы, и это вызывало у моего призывного контингента фрустрацию, переходящую в состояние готовности к Призыву. Это был почти тот же контингент, что я взял при штурме местного Крыма десять месяцев назад, только с небольшой поправкой. Эскадры берберских, алжирских, тунисских и египетских пиратов, в добавление к польским панам, русским боевым холопам, запорожским и донским казакам, а также пленным германским наемникам, принесли мне испанцев, итальянцев и французов эпохи Возрождения. Частью это были солдаты и военные моряки, частью мирные мореходы, частью совсем не дефицитное в Западном Средиземноморье «черное дерево». Христиан-эфиопов турки захватывали в плен сами, а вот представителей западноафриканских народностей они отбивали во время пиратских набегов у представителей прогрессивной европейской цивилизации, уже вовсю пользующейся рабским трудом. Слабые телом в гребцы просто не попадают, слабые духом давно приняли ислам и из гребцов перешли в десант. Не все они бойцы, но таких – смирившихся и бездумно тянущих свою лямку – там абсолютное меньшинство. Из остальных, разбавленных такими же дикими бойцовыми лилитками, я со временем сформирую легионы Армагеддона, которые моя ипостась Божьего Бича сможет бросить хоть на штурм Рейхсканцелярии, хоть на Белый Дом, хоть в пламя Гражданской войны. Я уже чувствую в своих руках эту огромную, подчиненную только мне, силу, и от того у меня даже немного кружится голова. — Елизавета Дмитриевна, – сказал я супруге, – снижаемся… Пришло время творить наш Призыв. 06 июня 1606 год Р.Х., день триста шестьдесят шестой, поздний вечер. Крым, Балаклавская бухта, Мраморный пляж. Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский. Темнеет. В темно-синем небе проклюнулись первые звезды, а на гребнях гор по обеим сторонам горла бухты, на высоте примерно сотни метров, зажглись яркие бело-голубые магические плазменные шары, обозначающие створ фарватера и немного освещающие вход в Балаклавскую бухту. В море, на подходящих к берегу галерах, в безлунную ночь эти путеводные огни видны примерно с сорока пяти километров. А галеры действительно подходят, и их гребцы налегают на весла не потому, что над ними свистит бич надсмотрщика, а лишь затем, что впереди их ждет свобода и новая жизнь. Среди освободившихся гребцов нашлись бывшие морские офицеры, плотники и матросы – и теперь галеры, находящиеся в их власти, с каждым ударом весел приближаются к этому месту. Другого прибежища, куда можно было бы направиться, у этих людей просто нет. Ближайшее место, где их могли бы встретить как «своих», расположено на Мальте, более чем в двух тысячах километров, по ту сторону контролируемых турками Босфора и Дарданелл. Даже для самых отважных из отважных такой поход на сильно поврежденных галерах выглядит чистым самоубийством. Турок тут для христиан – враг лютый, почти экзистенциальный; попади эти люди обратно в лапы османов, и пощады не будет никому. Простое отсечение головы для попавших в плен еще можно счесть за милость. Тридцать пять лет назад венецианский гарнизон кипрской крепости Фамагуста, согласившийся на почетную капитуляцию, в нарушение всех условий частью был беспощадно истреблен, частью обращен в рабство, а с коменданта крепости Маркантонио Брагадина за отказ от обращения в ислам турки живьем содрали кожу. |