Онлайн книга «В дни Бородина»
|
Мысли эти, о былом да позабытом, о времени отрочества моего, одолели меня внезапно, настойчиво просясь быть обдуманными – и с чего вдруг? Все, что было о ту пору со мною, в памяти моей возникло отчетливо, и особенно ярко предстал передо мною полузабытый образ молодого человека, помещичьего сына, что проживал по соседству… Порой он присоединялся к нам с сестрицей во время прогулки в лес и оказывал мне при этом разные знаки внимания. А ведь я влюбилась в него тогда… Влюбилась – неистово, всей силой своей юной, неискушенной души. Это стало ясно мне далеко не сразу; поначалу новые чувства пугали меня, казалось мне, будто я больна или околдована. Его тихий голос, робкая улыбка, нечаянные прикосновения, просьба подарить колечко… В его больших прекрасных глазах я обретала истинное блаженство, больше никогда мною уже не испытанное. Я млела рядом с ним, и душа моя парила в облаках от счастья, и то и дело я смотрела на сочные губы его – и отворачивалась, мучительно краснея… Ну а потом все это закончилось. Его маман – дородная тетка с огромною бородавкою около носа – узнала о том, что бедна я и мало за мной приданого, и запретила ему видеться со мной. А потом меня увезли к родителям – и никогда боле не довелось мне испытать столь головокружительного счастья, как там, в теткином имении, когда была я юной, невинной, восторженной и нежной. Так и омертвела душа моя, и покрылась толстой коркой, и поняла я, что счастье женское не суждено мне иметь… То был единственный мой шанс стать обычной женщиной, чтобы с радостью да покоем в сердце нести свое предназначение, быть счастливою женой и матерью – так ведь нет, разлучили нас злосчастные обстоятельства, и оказались мы с ним лишь песчинками, носимыми ветром, и ничего от нас тогда не зависело… Вот какие воспоминания и мысли проходили передо мной, пока моя провожатая уверенно вела меня куда-то. И почему все это мне пришло на ум именно сейчас? Думами этими я несколько разбередила свое душевное состояние. Но при этом полностью от них отделаться так и не смогла. Подспудно я ощущала, что настает какой-то новый этап в моей жизни – этап переосмысления и глубоких перемен. Перемен этих я и страшилась, и одновременно желала их… Однако, несмотря на волнение, навеянное воспоминаниями, по мере удаления от моего последнего места пребывания мне становилось все спокойнее. От девочки, что шла впереди твердой, совсем не свойственной барышням, походкой, исходило нечто такое, что вселяло в меня некоторую бодрость. Девочка эта, несомненно, тоже являлась пришелицей из другого мира – как и те женщины-врачевательницы, что навещали меня. Что же это за мир такой, где дамы так уверены в себе? Неужели такое и вправду может быть? Во мне нарастало нетерпение поскорее узнать получше этих женщин, включая и мою юную провожатую – и не в такой обстановке, когда я перед ними голая и беззащитная, а в более привычной для меня… Скажем, в зале за чашкой чаю… Я, конечно, сперва буду робеть; но, в конце концов, что мне робеть перед теми, кто знает мою подноготную? Нужно лишь примириться с этим и готовить себя к тому, что прежней жизни больше не будет. После того, как я была обмундирована по всем местным правилам и стала похожа на любого из местных солдат, мы просто поднялись по лестнице наверх, и никто даже не посмотрел в нашу сторону. Даже если бы во мне и признали женщину, то ничего страшного – местное войско на девять десятых состояло из подобных мне девиц. Так же была одета и моя провожатая, что еще раз подтверждало мое предположение, что артанский князь происходит из такого места, где женщины сильны и уверены в себе. Когда мы поднялись наверх и вышли под палящее солнце на площадь с фонтаном, мадмуазель Матильда-Адель немного сбавила шаг. Теперь она стала бросать на меня внимательные взгляды, и мне показалось, что она хочет о чем-то спросить меня. |