Книга В дни Бородина, страница 164 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Впрочем, хлопот у Бонапарта хватит и без поляков. Главным его врагом является Британия, которая не успокоится, пока Французская Империя не будет полностью уничтожена. Кстати, для джентльменов проведенная нами рокировка с заменой Александра на Николая явилась полной неожиданностью. Но еще большей неожиданностью стало назначение фельдмаршала Кутузова Канцлером Империи и воспитателем-наставником юного государя. Британский посол Эдвард Торнтон, сопровождавший Александра Павловича (тогда еще императора) в его поездке к армии, пылая гневом, примчался в Ставку к Кутузову, но при визите к русскому Канцлеру проявил грубость и был с позором выдворен из Ставки в Горках, с повелением в кратчайший срок покинуть пределы Российской империи. В противном случае незадачливого потомка морских разбойников обещали гнать палками до самой границы. Да уж, фельдмаршал Кутузов – это глыба мысли и настоящий человечище, седой Лис Севера, не то что бывший император Александр Павлович по прозвищу «ни рыба ни мясо».

Дальнейшие события происходили под кровлей Большого Кремлевского дворца, где в ожидании санного пути остановились юный император и его воспитатель-наставник. Въезд Николая Павловича в северную столицу планировалось осуществить при полном параде, в сопровождении гвардейских полков, возвращающихся в пункты своей постоянной дислокации. Путешествие из Москвы в Петербург санным путем через всю северо-западную Россию станет первым уроком жизни, преподанным фельдмаршалом Кутузовым юному императору. Нечерноземье, так его за ногу; в других местах, где земля пожирнее, мужики живут все же получше. И дело тут даже не в том, что Михайло Илларионович является пылким либеральным радетелем «за мужичков». Совсем нет. Просто он понимает, что исполинское здание Российской империи стоит на этих мужиках как на фундаменте, и если этот он даст трещину, то и державе не устоять. В нашем прошлом император Николай Павлович понимал такие вещи чисто инстинктивно, но в силу общей малообразованности (спасибо мамочке, подобравшей таких учителей) просто не знал, за что ему хвататься.

Кстати, о мамочке – то есть о Марии Федоровне, вдове императора Павла Первого. Процесс ее омоложения и улучшения подходит к концу. Сейчас ее уже не держат непрерывно в ванне с магической водой, и все необходимые процедуры у Лилии и миссис Зул она проходит, так сказать, амбулаторно. Видел я результат этих процедур, и могу сказать, что, наверное, непросто уравновесить такой огромный бюст. Сиськи у этой мадам по впечатлению затмевают все остальные части тела; лица же, можно сказать, на их фоне и не видно. Сначала я думал, что это просто мадам Зул перестаралась в следовании местным лекалам женской привлекательности, но оказалось, что это не так. И в своей первой жизни София Мария Доротея Августа Луиза очаровала цесаревича Павла именно своими титаническими сиськами, наверное, годными даже для книги рекордов Гиннеса. Впрочем, меня этот вопрос волнует мало. Мне хватает и тех довольно приличных по размеру полушарий, которые имеются у моей Елизаветы Дмитриевны, хотя они и не идут ни в какое сравнение с выменем омоложенной вдовствующей императрицы. Сразу видно – порода!

Впрочем, бюст Марии Федоровны оказался не главной ее особенностью. Вместе со второй молодостью к ней пришла неудержимая любвеобильность. В тот раз весь свой пыл она отдавала мужу, которому дарила по одному ребенку в год, а теперь ее кавалеры прямо тут, в тридесятом царстве, меняются со стремительностью калейдоскопа. Едва выйдя из ванны, мадам пристрастилась к танцулькам, и бывает, что на протяжении одного вечера она меняет по два-три кавалера, стремясь урвать от этого праздника жизни все возможное. С заклинанием, предотвращающим заражение нехорошими болезнями, все это для нее вполне безопасно. Единственный, кто ворчит по поводу ее безумного беспутства, это экс-император Александр Павлович, использующий Тридевятое царство как базу для краткосрочных путешествий в соседние миры. Но Мария Федоровна, раз за разом погружаясь в пучины сладострастия, не обращает на нотации старшего сына ровным счетом никакого внимания.