Книга Спасение царя Федора, страница 80 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Этот яростный порыв буквально смял и размазал беспорядочно сопротивляющегося врага, и без того растерянного от внезапности атаки из ниоткуда. В эти времена войска, сумевшие внезапно ворваться в открытые ворота вражеской крепости, обычно выигрывают схватку у гарнизона с разгромным счетом, потому что тот лишен возможности вести ее с привычных тактически выгодных позиций, а подразделения, по сигналу тревоги занимающие свои места на стенах и башнях, неожиданно получают убийственные удары в спину и во фланг. В результате из двух тысяч янычар, которых турецкий султан прислал в эту крепость для того, чтобы те держали в своих руках ключ от Крыма, живым не ушел ни один человек; из пяти тысяч татар около трех сотен сумели сбежать через северные ворота в степи Таврии, и около сотни отступили на юг, в сам Крым. Остальные же полегли на стенах и бастионах, а также среди пыльных улиц нижнего города, растерзанные своими бывшими рабами и рабынями, выместившими на них все свои унижения.

Почти все сражение за крепость Ор-капу, которая с этого момента становится Перекопом, мы с Михаилом Скопиным-Шуйским провели, стоя на верхнем ярусе одной из башен Цитадели, очищенной от врага в первые же минуты. Вид на крепость оттуда был как на ладони, и я с легкостью мог управлять боем, напрямую отдавая мысленные команды ротным командирам. В ситуации скоротечного судорожного штурма промежуточные инстанции были излишними, а если вспомнить, что в пехотных ротах в командирах у меня ходили перешедшие на мою службу тевтоны с их любовью к точности и исполнительностью, то поймете, что в этом бою первый легион дрался как хорошо отлаженный механизм. Там же находилась и остальная наша управляющая пятерка, разумеется, кроме Кобры, которая первой бросилась в яростную рукопашную схватку с таким энтузиазмом, что бедные янычары, вообще-то мужчины не робкого десятка, с визгом бросались от нее врассыпную, спасаясь от беспощадной «Дочери Хаоса», которой голову отрубить – все равно что выпить стакан воды.

Спустились мы вниз только тогда, когда все было уже почти кончено и заваленная мертвыми телами крепость уже была нашей по праву победителей. И тут к нам с криками и плачем стали кидаться освобожденные полоняницы и полоняники, многие сами в ранах и крови. В этот момент я снова почувствовал себя солдатом-освободителем и богом русской оборонительной войны в одном флаконе. Восхитительно сладостно осознавать, что ты все сделал правильно, и что люди благодарят тебя за все, что ты для них сделал, а в голову в это время толкается множество новых рекрутов, ведь участие в совместной схватке обостряет восприятие и облегчает принятие клятвы. Это были первые массовые русские рекруты, пришедшие ко мне на службу, ведь в мире Славян (и даже в мире Батыя) все это было не то, чувствовалась в тамошних людях некоторая чуждость; и только такие опередившие свое время персонажи, как Александр Ярославич, ощущались как полностью свои.

Но тут уж, как говорится – все, что могу лично, ведь с этими людьми еще надо будет разобраться без различия пола, возраста и национальности – отправить на излечение раненых, накормить голодных, обмундировать одетых в изодранное рубище и отправить всех подряд на обучение. Подозреваю, что это были не последние наши местные рекруты, и именно здесь, в Крыму, за счет захваченного татарами полона мы основательно пополним наши ряды отлично мотивированными бойцами. Кстати, я отдал на «Неумолимый» образцы «направляюще-укрепляющей сыворотки № 1» с контейнеровоза, после чего меня заверили, что оборудование линкора способно синтезировать эту дрянь хоть тоннами, как соляр. Тоннами нам не надо, но теперь я точно знаю, что весь личный состав будет подвергнут поголовной обработке. Разумеется, кроме лилиток, бойцовых и прочих, в которых схожие функции встроены прямо на генном уровне.