Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
— Все в порядке, сир! – отвечает мне голос Гая Юлия, командира «Неумолимого», – мы чувствуем в этом человеке большой потенциал. Поэтому он будет подвернут дополнительным испытаниям, так как этот потенциал можно использовать как к добру, так и ко злу. Если он действительно очень хороший полководец, как об этом говорят линии его ауры, то он должен уметь интуитивно принимать единственно верные решения… — Хорошо, – согласился я, – но только не перестарайтесь, не оттолкните его, поставив слишком высокий барьер. — Мы будем очень осторожны, – заверил меня Гай Юлий, – вы можете не беспокоиться об этом, сир. В этот момент у меня было как бы раздвоенное сознание. Одной внешней парой глаз я видел допросную, перекошенную от напряжения физиономию инокини Марфы, с трудом соображавшей, куда делась стена за ее спиной и откуда тут взялись патриарх Иов, митрополит Гермоген, ненавистные ей дети Бориса Годунова и Михаил Скопин-Шуйский, который тяжело дыша, смотрел мне прямо в лицо. У парня был такой вид, будто он только что подобно Гераклу втащил в гору подросшего бычка или разгрузил вагон с цементом. Другая внутренняя пара глаз наблюдала, как в моем внутреннем командном центре, Михаил выходит на середину помещения и, перекрестившись, вытаскивает из ножен саблю и кладет ее перед собой, повторяя при этом за мной слова клятвы. Я подумал, что только бы он не начал проделывать все это в реальном физическом мире, потому что человек, обнажающий саблю в помещении, в котором полно его вчерашних врагов, выглядит несколько двусмысленно, и незримые охранные заклинания, которыми пропитано все вокруг, могут его неправильно понять – и тогда получится нехорошо, вплоть до летального исхода. Но все обошлось, Михаил Скопин-Шуйский в реальном мире воздержался от ненужных жестов, потому что клятва уже была принесена на первичном уровне, и он уже был моим Верным точно так же, если бы проделал все это наяву в мире Содома на специальной площадке перед башней Силы. Единственное, что я позволил себе в реальном мире, так это крепко сжать Михаилу руку и прошептать вполголоса стандартную формулу приема в Единство. Едва я проделал все это, как в моем внутреннем командном центре все тут же озарилось яркими огнями, и ранее пустое помещение оказалось заполненным множеством народу, которые жали Михаилу руки, обнимали за плечи и поздравляли его с присоединением к нашему боевому братству. Все, внутри себя я могу уже не присутствовать, так как там все уже решено в положительном ключе, и в моем контроле там нужды больше нет. Зато в физическом мире события происходили весьма интересные. Патриарх Иов, разумеется, заметил, что между нами произошло нечто важное, а быть может, даже распознал и творящееся на ментальном уровне воинское таинство, но при этом не подал и виду, потому что в результате этих действий молодой русский военный гений полностью и безоговорочно переходил на нашу сторону. Все внимание присутствующих, за исключением нас с Михаилом, было обращено на Марью Нагую, под черным клобуком покрывшуюся красными пятнами гнева и выговаривающую герру Шмидту за то, что тот не поместил в группе на опознание ее настоящего сына, который, как она знает, накануне был похищен из своего лагеря. И тут, не в силах больше терпеть эту комедию, в разговор вмешался Михаил, который знал Самозванца, то есть Василия Романова, очень хорошо. И если раньше он думал, что это действительно «царевич Дмитрий Иванович», то теперь чары развеялись, и он увидел Самозванца таким, какой он есть – смертельно раненым, злобным, растерянным и очень жалким. |