Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
Сделав паузу, Прокопий внимательно посмотрел мне в лицо и поднял вверх указующий перст. — И самое главное, Сергий, – хрипло произнес он, – заключается в том, что вы признаете за людей не только вашу родню или ваш народ, но как истинные христиане считаете, что и все остальные, даже самые отъявленные варвары тоже достойны понимания, уважения и просвещения. Мы знаем, что ваше войско набрано из дикарок, чьи хозяева практиковали самые страшные и богопротивные извращения, а теперь эти женщины, расставшись со своей прошлой жизнью, стали солдатами Империи и стремятся стать полностью похожими на вас. Они даже ходят изучать грамоту, что удивительно не только для варваров, но и для нашего ромейского городского охлоса, который по нелюбви к знаниям способен соперничать с самыми злобными варварами. Как бы я хотел написать о вас и о ваших подвигах книгу, а может, и не одну… — Ну так напишите, – сказал я, – кто вам мешает? Поговорите с людьми, и они вам расскажут, как оно все начиналось, а вы запишите это на бумаге. Пусть будут две книги. Одну можно будет назвать „Рассказы очевидцев“, а другую, в которой вы изложите свои личные впечатления, „Собственными глазами“. — Да вы и сами, наверное, не обделены литературным талантом, – восхитился Прокопий, – потому что смогли очень точно определить различия между этими двумя книгами… — Дело в том, – ответил я, – что, неся службу сотника трапезитов, я каждый раз, возвращаясь из похода, был вынужден писать подробный отчет, в котором во всех деталях необходимо описать произошедшее. Зная, что такой отчет, мне придется писать и на этот раз, я вечерами потихоньку мараю бумагу, перенося на нее свои впечатления. Иногда интересно перечитать самому. Ведь мы в походе уже почти год, и многое из того, что было в самом начале, уже покрывается патиной забвения. Но вы, Прокопий, обязательно напишите свои книги, ведь, возможно, читать их будут сразу в нескольких мирах, в противоположность моему опусу, который, скорее всего, сразу сунут в сейф, навесив гриф „Совершенно секретно“. Расставшись с Прокопием и пожелав ему плодотворного литературного труда, я обратился к делам нашим, текущим по миру Славян – а точнее, к патрикию Кириллу и его (пока что незнакомой ему) невесте Аграфена Ростиславне Рязанской. С тех пор, как мы решили привлечь ее к работе византийской императрицей, прошло уже шестьдесят дней, и процесс омоложения и одновременно первичного обучения был уже почти завершен. Оставались только несколько последних штрихов, чтобы оттенить этот бриллиант и придать ему особое очарование. Я бы и сам с удовольствием приударил бы за этой пепельноволосой зеленоглазой красоткой с кукольной внешностью, но во-первых – я уже женат и не хочу огорчать жену, которая через недельку-другую должна уже родить, а во-вторых – я прекрасно помню, какая кобра с огромным запасом яда и железной хваткой скрывается под этой невинной и сексуально привлекательной внешностью. Зул и Лилия постарались на пять с плюсом – не пожалели меда на нашу медовую ловушку. Надо будет им выказать благодарность в приказе, а также выразить устное благоволение с рукопожатием перед строем. А самой Аграфене пора уже искать подходы к своему Кириллу, легенда для нее уже подготовлена, латынь буквально отлетает от зубов, теперь им с Кириллом требуется только встретиться, познакомиться и вступить в связь, для того чтобы получше узнать друг друга. Точнее, Аграфена Ростиславна будет изучать патрикия Кирилла таким, какой он есть, а тот будет воспринимать только разработанные нами сценические образы: один для спальни (Любовница), другой для семейной гостиной (Скромница), третий для тронного зала (Королева), четвертый для общения с министрами (Волевая Стерва). |