Онлайн книга «Спасение царя Федора»
|
— Нет, господа, – вмешалась я, – вы оба ему хозяева, ведь он находится в таком ужасном и недееспособном состоянии только потому, что мучается комплексом вины перед вами обоими. — Чем, чем он там мучается, каким комплексом? – удивленно спросил меня экс-самозванец, – госпожа, если вы хотите ругаться, то делайте это, пожалуйста, по-русски, а то мы с бывшим царем Федором и так вас едва-едва понимаем. — Да, сказал Федя, – Анна Сергеевна, выражайтесь, пожалуйста яснее; тут с бывшим боярином Романовым люди простые, университетов не кончавшие. А вы тут словей неизвестных употребляете. «Интересно, – ошарашено подумала я, – у кого это Федя успел понахвататься таких мудреных оборотов? Неужели у Мити с Асей? Эти могут…» А вслух ответила: — Комплекс вины – это значит, что лежащий на той кушетке Петр Басманов испытывает ужасные душевные муки, потому что чувствует свою вину перед вами обоими. Перед тобой, Федор, он чувствует вину за измену, за то, что ты оказался на грани жизни и смерти, и за то, что совершил тяжкий грех, которому нет прощения, не исчерпав других возможностей удовлетворить свою честь, ущемленную решениями, принятыми твоим дядей Семеном. Перед тобой, Василий, он считает себя виноватым за то, что хоть принес тебе все положенные клятвы, не сумел уберечь от похищения и, как он думал, смерти. Ведь именно он должен был стоять у твоего ложа с обнаженным мечом, пока ты там кувыркаешься с двумя девками. — Ну и что я должен делать? – скептически спросил Василий. – Простить его за то, что не стоял и что не уберег? — Да нет, – ответил Сергей Сергеевич, – сейчас Басманов проснется, и ты расскажешь ему всю эту историю о том, кто ты такой и как вообще получилось, что ты попытался занять место покойника Дмитрия Ивановича. Басманов – человек болезненно честный, и после известия о том, что ты его жестоко обманывал с первой и до последней минуты вашего знакомства, он должен навсегда утратить чувство вины перед тобой. К тому же потренируешься перед своим выступлением на Лобном месте. — А ты жесток, государь далекой страны Артании, – зло усмехнулся экс-самозванец, – заставляешь меня виниться перед моим же бывшим холопом. К тому же, услышав мой рассказ, он наверняка захочет меня убить… Но у меня нет выбора, ведь я нахожусь в полной твоей власти. В ответ Серегин только пожал плечами – мол, кому суждено быть повешенным, тот не утонет. И что если разочарованный воевода Басманов захочет прибить бывшего самозванца, то и поделом. Хотя и не факт, что в присутствии Великого князя Артании у него хоть что-нибудь получится. И вообще, если Василий Романов будет делать все, что от него требуется, то может чувствовать себя в полной безопасности. Серегин свое слово держит. — Тогда, – сказал Федор Годунов, – простить за измену этого обормота, видимо, предстоит именно мне. Да, Петр Басманов хороший воевода, но вместе с тем он вор и изменник… — В его измене, – парировал Серегин, – есть и немалая вина твоего родича Семена Годунова, а следственно, и вина твоего отца, из родственных чувств выдвинувшего этого человека на один из важнейших государственных постов. Кроме того, я не предлагаю тебе простить воеводу. Свое настоящее прощение за грехи и преступления ему еще предстоит заработать, отражая вторжение польско-литовских интервентов, зачищая Дикое поле от ногайских и татарских кочевий и раздвигая мечом границы на запад, юг и восток. Ратных дел, в любом из которых он будет рисковать сложить голову, Петру Басманову предстоит немерено, так что еще неизвестно, насколько долгой будет после этого его жизнь. Самое главное – сделать так, чтобы его чувство вины за содеянную измену обострило его ответственность перед страной и ее государем, и заставило бы активнее истреблять внешних врагов и внутренние крамолы. |