Книга Проклятый мир Содома, страница 96 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но первый рейтар, которым был сам Гапке, уже проскочил через распахнутые ворота. Яростный выкрик: «Хох!!!» – и тяжелый и острый палаш описывает сверкающую дугу, рассекая растерявшегося Волкодава от плеча до пояса вместе с его кожаным жилетом. Еще одного дестрие сбил грудью и стоптал копытами, а третьего Гапке достал уколом острия в лицо; а через раскрытые ворота на взмыленных конях уже врывались его подчиненные, наотмашь пластающие палашами любых вооруженных мужчин и напрочь игнорирующие женщин.

Почуяв подмогу, лилитки – и боевые, и рабочие – с удвоенной яростью накинулись на прихвостней хозяев, ставших врагами, применяя при этом всякий разбросанный по двору подручный сельскохозяйственный инвентарь, вроде цепов, серпов и двузубых деревянных вил. Схватка как-то очень быстро выродилась в избиение ногами лежачих. Когда сразу палашом напополам оно как-то гуманнее.

Пока рейтары спешивались, лилитки кинулись в дом и вывели оттуда под руки хозяина поместья – седого, обросшего щетиной старичка, с трясущимися руками и головой. Именно такой эффект может оказать на мага неожиданно примененное заклинание Нейтрализации – точнее, вызванный им откат. Племянник и наследник хозяина, которого все уже звали «молодым барином», пропал бесследно, и после долгих поисков был обнаружен утонувшим в выгребной яме. Как говорится, слишком хитрым быть тоже плохо. Хотя и сам старый хозяин поместья тоже ненадолго пережил своего наследника, будучи забит насмерть цепами рабочих лилиток. А не люби ты смотреть порку своих рабочих, иначе они тебе все это запомнят и потом отомстят. Под те же цепы попали и три обнаруженных в доме эфеба, тела которых потом вместе с телом хозяина утопили все в той же выгребной яме. Гапке относился к таким существам с непередаваемой гадливостью, и поэтому не пошевелил даже пальцем для того, чтобы спасти юношей. По его мнению, лилитки были в своем праве, выбивая дух из тех, кто поплыл по течению и зарабатывал себе сладкую жизнь постыдным способом.

Потом был разгул, но в меру. К хозяйским винам тевтоны отнеслись неодобрительно – какой дурак портит их, настаивая на специях? Такие вина можно пить только в горячем виде в холодную и сырую погоду, но здесь такой не бывает. Зато им понравилось темное пиво, которое варили для Псов и Волкодавов. Очень хорошо оно пошло под жареное мясо, которое быстро сварганили победителям работницы кухни. Как только начало темнеть, Гапке выдвинул на совсем близкую Дорогу один эскадрон с приказом перехватывать всех прохожих и проезжих, причем в обе стороны. Остальные продолжали сидеть за длинным наскоро сколоченным столом, жуя жареное мясо и потягивая пиво, время от времени то удаляясь в маленький домик в конце двора для удовлетворения естественных надобностей, то в обнимку с одной из лилиток в хозяйские или гостевые спальни. Нормально же сидят люди – и никто не пьян, и все довольны, девочки тоже. А вот тот эскадрон, что был поставлен дежурить на Дороге, через два часа должен быть сменен следующим, и так далее. Хоть Гапке и не ожидал каких-либо перемещений местных в ночное время, ибо у них это было не принято, но все равно держал в бодрствующем состоянии больше половины своего полка. Схема была такая. Один эскадрон в засаде на Дороге, два эскадрона дежурят в захваченном поместье в полном боевом вооружении, но при этом для них никаких баб-с, еще два бодрствуют (быть может, с бабами), и еще три отдыхают во всю широту тевтонской души.