Книга Прибежище богов, страница 100 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Как мне бороться, падре?! – воскликнула я. – Вся моя прошлая жизнь была мороком и обманом, когда я находилась под властью злой силы, использующей мой народ в своих интересах и питающейся жизнями его людей, и я из-за этого испытываю сильную боль. Мне больно и оттого, что мое теперешнее существование бесцельно и бессмысленно проходит среди самок низших существ, достойных лишь быть слугами настоящим чистокровным арийцам, как я. Когда я через фройляйн Анну предложила гауптману Серегину свой меч и свою верность, чтобы я могла вместе с ним и его людьми бороться с той злой силой, что поработила мой народ – он уехал, ничего мне не ответив, и тем самым показал мне, насколько я низко стою в его глазах.

— Да, – вздохнул русский священник, – вот этого я и боялся. Сорную траву мы с Дмитрием выпололи, а корни, из которых она произрастает, остались.

— Что вы имеете в виду, падре Александр? – сквозь слезы спросила я. – Неужели я сама виновата в том положении, в котором оказалась сейчас?

— И да, и нет, – ответил падре Александр, – ты не виновата в том, что родилась в своей семье и среди своего народа, и с первого же вздоха своей жизни оказалась одержима как херром Тойфелем, так и всеми теми комплексами и предрассудками, которые присущи народу тевтонов. Нет высших и низших рас, все люди от рождения равны в своем происхождении. Бывают только сильные и слабые культуры, одни из которых способны к быстрому развитию, другие пока застыли в своем единении с вмещающим ландшафтом. Но и эти, последние, однажды обязательно проснутся от спячки, чтобы дать миру поэтов, героев и мудрецов, и явить новые, более совершенные, образцы общественного устройства. Или они уже были такими в прошлом и теперь отдыхают, чтобы накопить силы для новых подвигов во славу цивилизации. Твоя вина в том, что ты не учишься этой мудрости у тех людей, которые, сохранив твою жизнь, вылечили и приютили тебя в своей среде, несмотря на то, что ты была среди тех, кто шел на них с оружием в руках, желая убить или обратить в рабство. И как после этого капитан Серегин мог доверить тебе оружие и поставить в общий строй, когда он даже не знает, чего от тебя ждать сегодня и чего завтра?

Мне осталось только повинно опустить голову. У гауптмана Серегина были все основания не доверять бывшему врагу, ведь я так и не смогла понять мысли и чувства тех, вместе с кем собиралась встать в один строй. Неужели такие истинные арийцы, как русские, способны как к равным относиться к местным недочеловекам?

Мать моя, например, никогда не ревновала отца, когда он укладывал на спину какую-нибудь служанку или горничную, и с гордым безразличием относилась к появляющимся время от времени в нашем доме бастардам. Впрочем, при этом она отнюдь не забывала сплавлять только что оторванных от материнской груди мальчиков в специальные питомники, где из них вырастят будущих кнехтов, а девочек в храмовые лагеря, где из них воспитают достойных будущих невест херра Тойфеля, специально предназначенных быть принесенными в жертву на его алтаре. Одна такая специально подготовленная жертва, имеющая в своих жилах половину нашей крови, способна заменить на алтаре трех-четырех глупых местных рабынь, которых можно было бы с пользой употребить по хозяйству.