Онлайн книга «В закоулках Мироздания»
|
— Всем немедленно замолчать! – ледяным тоном сказала я на языке Цезаря и Цицерона. Все притихли и недоуменно уставились на меня. Им, должно быть, было очень неуютно сейчас, ведь они поняли, что я могла услышать то, что не предназначалось для моих ушей. Мой строгий взгляд переходил от лица к лицу, и многие не выдерживали, опускали глаза. Все же некоторый раболепный страх в них присутствовал – а как же иначе, их не могли не впечатлить наши действия с кулоном, после которых я заговорила на их языке… Теперь, в этой тишине, мне казалось, что я могу читать их мысли. Не то, чтобы каждую мысль я слышала, как произнесенную вслух – но общий настрой был мне открыт. Мне были ведомы побуждения этих людей, их страхи, чаяния и надежды. Множество образов возникли перед моим внутренним взором, грозя взорвать мой ошеломленный мозг. Усилием воли я попыталась упорядочить свои ощущения. Все это было так внове для меня и повергало в растерянность, но я знала, что не имею права отступиться, к тому же открывшееся мне должно было сыграть мне на пользу и образумить этих людей. И я заговорила, стараясь, чтобы ритм и накал моей речи составляли унисон с дыханием и ударами сердца: — Прежде чем мы перейдем к насущным делам, хочу сделать всем вам одно полезное напутствие. Вижу, догадки бродят средь вас о нашем происхождении и истинных намерениях. Мы не варвары и не титаны, и нам не нужны от вас жертвы. Знаю, о чем вы говорите меж собой, имея в сердце недоверие и неприязнь. Но наказывать вас мы не будем. Ибо ваши ложные мысли и так неизбежно поведут вас по ложному пути, который может закончиться весьма печально. Так что можете быть свободны в ваших помыслах. Однако из сострадания к вам я все же предупреждаю – гибельным будет путь тех, кто выберет неповиновение. Также не могу не посочувствовать тем, кто будет распространять вредные слухи и нагнетать страх. И прошу вас уяснить себе – никакие заговоры у вас не пройдут, так как любая мысль, направленная против нас, тут же станет нам известна. Сказав это, я немного преувеличила. Но так сделать было необходимо, потому что мне требовалось настолько впечатлить этих людей, чтобы они беспрекословно подчинялись мне, не вдаваясь в долгие раздумья. С самого начала мое внимание привлекла одна молодая женщина, выделяющаяся среди других жителей поселения, обычно смуглых и черноволосых, своими необычными для этого народа чертами внешности. Рыжая копна небрежно заколотых кудрей, небесно-голубые глаза, белая кожа, яркий здоровый румянец на щеках, щедро украшенных россыпью веснушек… Да и фигура у нее были несколько крупнее, чем у остальных, довольно миниатюрных местных дам. Именно дам, потому что было в их лицах, в осанке, в походке, в манере улыбаться нечто, выдававшее в них именно степенных замужних женщин. Вот и эта, хотя и выглядела моложе меня, и ее вполне можно было назвать девушкой, несомненно уже испытала на себе узы Гименея… Внезапно, чуть дольше задержав на ней свой расфокусированный взгляд, я отчего-то поняла, что теперь кое-что о ней знаю и даже смогу назвать ее имя. Чередой смутных образов передо мной в один момент пронеслись все ее незатейливые мысли… Непонятно, откуда у меня взялось все эти знания – я даже не напрягалась, глядя на эту рыжую красотку – но тут же решила, не задумываясь, использовать их для усиления воспитательного эффекта. |