Онлайн книга «За точкой невозврата. Вечер Победы»
|
Погруженная в тоскливые раздумья, я не следила за дорогой. И каким же облегчением было узнать, что меня везут не в Минск! Вместо этого мы оказались в Риге. В Риге, в которой русские уже вовсю деловито устанавливали свои порядки. Нас привезли, конечно же, в Центральную тюрьму, где раньше сидели разные враги европейской демократии и российские агенты. Теперь их всех с почетом выпустили, а в их камеры напихали тех, кто с таким удовольствием пожимал мне руку – разного рода чиновников Латвийской республики, общественных активистов, и даже некоторых депутатов Европарламента, кто не успел убежать по морю или уехать на автомобиле. Такая вот ирония судьбы настигла всех этих людей, которые даже в страшном сне не видели для себя такого будущего… Когда меня вели по коридорам этого заведения, мне встречались их некогда холеные сытые лица, на которых теперь запечатлелись изумление, досада и страх. Какими же они были жалкими! Они и на людей-то не были похожи, а напоминали злобных кукол. И вдруг я подумала: неужели и я выгляжу как злая кукла? Неужели и я – такая же отталкивающая, отвратительная ведьма? Но здесь не было зеркал, чтобы убедиться в этом. Какие зеркала в тюрьме? Арестантам они ни к чему, потому у них больше нет своей жизни. Их удел – горестные размышления о своей судьбе… Но я немного воспряла духом. Самое главное – меня не отправили к Лукашенко! По сравнению с перспективой быть казненной существование в камере казалось мне теперь не таким уж и страшным – я испытывала такое чувство, будто прошла по краю пропасти. Но почему меня привезли именно сюда? И что меня ждет? Впрочем, я не сомневалась, что скоро получу ответы на эти вопросы. Меня беспокоило, что станет с детьми. Но сажать их со мной в одну камеру не стали. По прибытии в Ригу их отделили от меня и передали на руки женщине в военной форме, сказав, что она доставит их к моим родителям в поселок Микашевичи, так как тюрьма – не место для маленьких детей. И я им поверила. Есть у людей Путина репутация, что они и сами не врут, и другим не дают. Больно было разлучаться с кровиночками, зная, что мы, возможно, никогда больше не увидимся. Тем не менее я постаралась держать себя в руках и как могла приободрила их, и даже заставила себя улыбнуться, прощаясь. Я сказала, что скоро приеду к ним. С этого момента душа у меня была за них спокойна. Зла им не причинят, а мои родители о них позаботятся. Меня поместили в одиночную камеру. Дни шли за днями, а обо мне словно забыли. Я проводила время, лежа на этих самых… на нарах, и все думала о своей жизни и гадала, чего ожидать дальше. В безделье, в полной изоляции и от людей, и от информации, это было единственное доступное занятие. Несмотря на неопределенность, все больше ко мне приходило убеждение, что самое страшное со мной уже не случится. Однако при этом я догадывалась, что не просто так меня оставили здесь, а не отдали на расправу… Что интересно – я стала с аппетитом есть. А здесь кормили очень даже неплохо. Не такими изысканными блюдами, конечно, как на европарламетских обедах, но и не этой… не баландой. Я, правда, не очень хорошо представляю, что такое баланда, но вот этот красивый борщ и гороховая каша с кусочками мяса, что сегодня принесли на обед, явно не имели с ней ничего общего. Когда-то в детстве мама кормила меня похожими блюдами… Потом я отвыкла от такого. И никто не догадывался, что на самом деле я не умею готовить никаких котлет… Пожарить – да, смогу, но возиться с готовкой мне никогда особо не нравилось. Я, собственно, так и не успела стать хорошей домохозяйкой. Этот образ мне навязали – с тем расчетом, чтобы «стать ближе к народу», чтобы во мне видели обычную женщину. А мы с мужем заказывали еду в ресторанах. В крайнем случае, покупали хорошие полуфабрикаты. И я уже задолго до своей «карьеры» забыла вкус обычного борща… |