Книга За точкой невозврата, страница 74 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Дон Беня может думать о себе все что угодно, но широкие народные массы родной Италии он откровенно «достал». Это из-за политических амбиций своего дуче итальянцы терпят нужду в самом необходимом. Жены и матери Италии отдают своих мужей и сыновей на бессмысленную войну^[24] (ибо Советский Союз на Италию не нападал), а обратно получают только похоронки или сообщения «пропал без вести». Как на какаху, поданную, ко всеобщему смущению, на обеденный стол, смотрит на дуче и итальянский генералитет. Эти люди согласны возглавлять армию в грабительском завоевательном походе, когда всем вдосталь будет славы и военной добычи, но им не нравятся терпеть унизительные поражения. И ведь для этого совсем не обязательно столкнуться с русской армией, которая неудержимо движется на запад – достаточно вполне себе никчемных греков, которые тем не менее отпинали в горах Эпира итальянских альпийских стрелков. Да и полуголые абиссинцы тоже поддались маршалу Бадольо далеко не сразу. А уж поражение в сороковом году от уже битых к тому моменту французов – вообще вершина унижения. Из-за этого дону Бене пришлось смиренно выпрашивать у Гитлера для Италии зону оккупации во Французских Альпах – и только потому, что Италия не смогла завоевать ее силой оружия.

Впрочем, у самого новоявленного римского императора мнение по этим вопросам было прямо противоположным. В его круглую костяную тыкву втемяшилось, что все свои унизительные поражения итальянская армия потерпела из-за предательства королевской семьи и монархически настроенного генералитета. Наследник престола принц Умберто не только потерпел сокрушительный разгром в степях правобережной Украины, в дополнение к тому он сдался вместе со своей армией в советский плен, а потом писал оттуда деморализующие воззвания к солдатам и офицерам, призывая их последовать его примеру. Более того, сестры этого предателя, несущие, как и он, в своих жилах низкую полуславянскую кровь, все до единой собрались под крылышком болгарского царя Бориса, изменившего Западу и пошедшего на сотрудничество с большевиками. Таким образом, младшее поколение Савойской династии стало недоступно для мстительных рефлексов дуче, а потому всю злобу и досаду за поражения, следующие одно за другим, надо было выместить на свергнутом короле и его половине.

Дон Беня даже ритуал торжественной казни для свергнутого семейства начал продумывать, и получалась у него какая-то помесь военного парада (только непонятно, в честь чего) и венецианского карнавала. Мол, стоит избавиться от этой королевской обузы, как армия воспрянет от оцепенения, и победы будут следовать за победами. Хотя какие могут быть победы в тот момент, когда на грань отчаяния поставлен куда более сильный Третий Рейх. Там Гитлер в Бергхофе замер перед картой фронта, как кролик перед гипнотизирующим взглядом удава, а Гейдрих в Берлине мечется, словно мышь по амбару, сколачивая хоть что-то похожее на массовую фольксармию.

Есть у наци номер два (Гейдриха) подозрение: если в самом ближайшем будущем Адольф Гитлер не прекратит своего существования, то когда русские закончат добивать последние окруженные группировки вермахта, на всей протяженности фронта – от побережья Балтики до предгорий Альп – они всей своей мощью вторгнутся на территорию Третьего Рейха. И тогда либо придется подписывать позорнейшую безоговорочную капитуляцию, либо сражаться за Германию до последнего немца, чего Гейдрих не хочет категорически, ибо для него это верная смерть – и политическая, и физическая.