Онлайн книга «За точкой невозврата»
|
Совершенствованием ее русского занималась славная женщина, преподавательница Донецкого национального университета. Она симпатизировала немецкой студентке, водила ее в театр, показывала достопримечательности. Навсегда запомнился Ангеле запах жасмина, который рос в Донецке повсюду… И навсегда ей запомнился тот белокурый паренек, который так дерзко подошел к ней знакомиться. Произошло это на пляже, куда ее и других девушек-иностранок уговорили пойти русские студентки. Он просто подошел и… заговорил стихами. Это были странные стихи. Не Пушкин, и точно не Есенин… И в его светло-голубых глазах было нечто, что вихрь закружил юную Ангелу, и ее – всегда строгую и даже чопорную – одолело что-то вроде помешательства. По вечерам ее каблучки радостно цокали по донецким бульварам… Он водил ее в кино и покупал мороженое… и все читал, читал стихи… Девичье сердце таяло… Вроде не было в этом парне ничего особенного – простое славянское лицо, веснушки на носу, – но он смотрел на нее таким взглядом… Конечно, же, такой взгляд мог быть только у поэта. В его устах стихи на русском языке звучали божественной музыкой, они околдовывали. Русские слова были полны загадочных смыслов, которые хотелось разгадать. Ее влекло к нему, и никаким усилием воли она не могла с этим справиться. Все произошло за день до ее отъезда. Она сама пришла в его комнату, которую он снимал у старушки, будучи студентом Донецкого института железнодорожного транспорта. Качалась в окне полная луна, на маленьком столике стоял недопитый портвейн… Скрипел старый диванчик, и уличные фонари бросали на стены причудливые блики. Невнятно бормотала радиола… И он все шептал какие-то чудные слова, и был бесконечно нежен, и ей казалось, что это и есть момент счастья. «Ты меня любишь, Ваня?» – этот вопрос сам собой сорвался с ее губ, когда он, крепко обхватив ее руками, целовал ее плечо… и она тут же пожалела, что спросила. «Не будем об этом говорить… – ответил он и потянулся за сигаретами. – Ты все равно уедешь, и мы больше не увидимся». «Я знаю, что мы не увидимся! – В душе ее шевельнулась смутная тоска. – Но я же для тебя… не просто так, да?» – И она тут же вновь пожалела о сказанных словах. Он глубоко и протяжно вздохнул. В этот момент ей хотелось, чтобы он ответил ей обычными словами. Но он ответил стихами: «Не спрашивай об истине. Пусть буду я в долгу, я не могу быть искренним, и лгать я не могу… Но не гляди тоскующе и верь своей звезде – хорошую такую же я не встречал нигде…» «Твои стихи очень хороши, но…» – начала было она. «А это не мои стихи, – сказал он, прикуривая и выпуская струю дыма в потолок. – Это Евтушенко. Он очень популярен у нас. Ах да… – он вдруг замер и посмотрел на нее, – я и не подумал, что ты можешь быть и не знакома с его творчеством…» И в этот момент для нее рухнуло все. Романтический флер улетучился. Она поняла, что увлеклась не талантливым поэтом, который посвящал ей стихи, а с обычным повесой, обольстившим ее таким простым приемом – чужими стихами… Обида – жгучая, до слез – и злость на себя охватили ее. А он не понимал, почему она вдруг стала холодна. Ангеле стыдно было вспоминать эту историю, но почему-то она всегда лезла из ее памяти, стоило только выпить больше ста грамм. Хорошо, что ни одна душа не знала об этом… |