Книга За точкой невозврата, страница 161 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— В таком случае, Сергей Викторович, ответьте мне на вопрос, – сказал Шойгу, – если мы победим, а американское влияние ослабнет, то что помешает той же Меркель привести Германию на нашу сторону и сделать Трампу вместе с его Америкой ручкой? Никаких идеологических барьеров между нашими государствами нет, а экономически скорее Германия зависит от России, чем Россия от Германии.

Министр иностранных дел потер лоб.

— Наверное, в Вашингтоне рассчитывают на то, что у них в залоге остаются германские государственные и частные авуары, которые могут быть арестованы, и даже конфискованы при первом пожелании Белого Дома, – сказал он. – Впрочем, не исключено, что Меркель уберут сразу, как только она выполнит предназначенное. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…

— Второй вариант вероятнее всего, – кивнул Шойгу. – Думаю, что так и будет. Время сейчас нервное, парламентский кризис с распадом коалиции и досрочные выборы спровоцировать несложно, а потом назначенный американцами гауляйтер попробует устроить нам войну до последнего немца. Но это мы еще посмотрим.

— В любом случае эти разговоры преждевременны, – сказал Путин. – На данный момент боевые действия между российской армией и армиями НАТО могут возникнуть только в трех случаях. Первый – поляки или кто-нибудь там еще без проведения референдума вторгаются на территорию Западной Украины. Второе – та же Польша, возможно, в компании с Литвой, совершает акт агрессии против нашего союзника Белоруссии. Третий случай – в Эстонии, Латвии, Литве по этническому и политическому признаку начинают сажать в концлагеря русских и русскоязычных жителей этих республик. И то же самое касается Приднестровской республики, Молдавии и Румынии. Во всех остальных случаях меры давления на недружественных соседей должны быть исключительно экономическими и политическими, а не военными.

— Четвертый случай, – заявил министр обороны. – Если НАТО явно начнет собирать у наших границ ударные группировки. Ждать удара и не предпринимать превентивных действий будет крайне глупо.

— Согласен, Сергей Кужугетович, – кивнул президент, – а значит, и быть посему. И ждем, сбудется или нет прогноз товарища Си в применении американцами вирусно-биологического оружия по Европе и другим местам. Это Китай сумел увернуться от удара, поскольку был нами заранее предупрежден, а вот Европа, если Трамп решительно настроен ее ограбить, не увернется, так как удар в спину «союзнику» – любимый тактический прием британцев и американцев. Поэтому необходимо предусмотреть возможность карантинных мероприятий, чтобы возвращающиеся из-за рубежа российские туристы не занесли эту заразу в страну. Где-то под такие учреждения будет необходимо освобождать санаторные комплексы, а где-то разбивать палаточные лагеря для беженцев из зон заражения, если таковые образуются у наших границ. Поскольку это чрезвычайно ответственная задача, то возложить ее мы планируем на военных медиков, которым для этого будут приданы дополнительные ресурсы и полномочия.

В сцепленной Вратами паре миров все шло своим чередом. В 1942 году, в мире товарища Сталина, война с германским фашизмом закончилась тихой, но убедительной победой, Гитлер внезапно умер, а Германия капитулировала перед силой неодолимой мощи, наложившей лапу на весь европейский континент. Причиной, по которой в нацистском государстве рухнуло все и сразу, был сам величайший злодей Нового и Новейшего времени, в соответствии с европейскими монархическими традициями завязавший лояльность государственной машины на свою непогрешимую и уникальную персону. И военные с чиновниками присягали только ему, и население, замороченное геббельсовской пропагандой, превозносившей гений великого фюрера, верило только ему. Но фюрер – не монарх. С одной стороны, он больше любого монарха, ибо почитался как живой бог. С другой стороны, в отличие от монарха, обладающего легитимностью, данной свыше, в вопросах передачи лояльности населения, армии и чиновничества преемнику фюрер германского народа – никто и ничто. Все его возможности заканчиваются на той линии, что отделяет его жизнь от смерти, и вместе с ним умирает его государство.