Книга Операция «Яростный полдень», страница 133 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну хорошо, товарищ Василевский, – сказал Сталин, откладывая в пепельницу погасшую трубку, – мы даем вам на завершение этой работы еще неделю. Но к тому моменту, как наша армия начнет решающее наступление в Польше, в Москве необходимо провести парад военнопленных, по образцу того, который прошел в другой истории в августе сорок четвертого года. Скольких немцев вы уже успели взять в плен за это время?

— Всего группы армий «Центр» и «Север» включали в себя примерно семьсот тысяч солдат и офицеров, – сказал Василевский. – Сто тысяч сидят в Курземском котле, еще примерно столько же мелкими группами через территории Прибалтики сумели уйти в Восточную Пруссию. Сто пятьдесят тысяч нам удалось пленить, еще тридцать тысяч пока бродят по лесам, остальные предположительно погибли. Наши похоронные команды пока захоронили не более тридцати тысяч немцев, и эта работа осложняется тем, что их трупы разбросаны на огромной территории, и зачастую там, где годами не ступала нога человека.

— Очень хорошо! – повеселев, кивнул вождь. – Отдайте распоряжение грузить всех, кого удалось взять в плен, в эшелоны и отправлять в Москву. Будем оттаптывать Гитлеру его любимую больную мозоль, показывая всему миру большое количество битых нами белокурых юберменшей. И вот когда мы выкинем немецкую армию еще и с территории Польши, то придет время ставить в этой истории точку. Не так ли, товарищ Иванов?

— Именно так, товарищ Сталин, – подтвердил посол русских из будущего, – в тот момент, когда фронт выйдет на границы Германии и даже самому тупому немцу станет ясно, что эта война проиграна – тогда и придет время умереть фюреру германской нации только для того, чтобы его преемник сумел договориться с нами о почетной капитуляции. Вероятность такого исхода выше семидесяти процентов. Уж очень герр Рейнхард хочет жить, пока даже не догадываясь, какую роль мы ему уготовили на процессе над поджигателями этой злосчастной войны.

— Да уж, – хмыкнул в рыжие усы Верховный, – быть вашим врагом, простите за каламбур, врагу не пожелаешь. Умеете вы уязвить до самых печёнок. Врагов после такого у этого Гейдриха будет легион или даже целых два. Один в нашем мире, а другой в вашем.

— Мир у нас там подлый и жестокий, – ответил Сергей Иванов, – и каждая собака норовит сделать нам гадость. Ну и мы научились не оставаться в долгу и раздавать всем сестрам по серьгам, кто чего заслужил. В последнее время тема начала этой войны стала там у нас крайне зловонной. Особенно наших заклятых «друзей» на Западе заводит тема пакта Молотова-Риббентропа. С опорой на это вполне тактическое соглашение, подобное которому Германия имела фактически с каждой европейской страной, в том числе и с Польшей, в нашем мире сейчас утверждается тезис о равной ответственности Гитлеровской Германии и Советского Союза за развязывание Второй Мировой Войны. И в то же время полностью замалчивается роль стратегической Мюнхенской конференции, на которой Англия и Франция – державы-победительницы в прежней мировой войне – зажгли перед Гитлером зеленый свет в его завоевательном походе на Восток. Так что отнюдь не Гейдрих будет главной жертвой этой комбинации с международным трибуналом нового типа, и даже не политические элиты вашего Запада, которые к тому времени будут разгромлены военным путем, а наши евроатлантисты – враги жестокие, беспринципные и лицемерные. Именно их мы собираемся сунуть рылом в лохань с собственным дерьмом и заставить выхлебать ее до дна. А Гейдрих тут так, просто сопутствующая жертва: человек, который в послеверсальской Германии, как ему казалось, пошел по дороге, вымощенной благими намерениями, и очутился прямо в аду.