Книга Балканы. Красный рассвет, страница 71 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И вы, Рейнхард, верите, что все так и будет, и русские вас не обманут? – спросил Гальдер. – Не лучше ли будет пойти на соглашение с теми же англичанами?

— Идти на соглашение с англичанами, подобно смерти, – ответил Гейдрих. – Ведь их цель – воевать с Россией чужими, немецкими руками, и русские обоих миров об этом знают. Поэтому, если мы попытаемся провернуть такой ход, то против нас и бриттов бросят всю неизмеримое могущество «марсианской» армии. Меня заверили, что при продолжении сопротивления сверх разумного времени русские из будкщего начнут ломать Германию силой, особо не разбирая средств. Но если мы позовем на помощь англосаксов, то тогда нас, вместе с ними, сокрушат мощью, аналогов которой еще нет в этом мире. У них есть такое оружие, один залп которого способен смести с лица планеты целую страну, и они не преминут им воспользоваться. Вас сильно утешит тот факт, что вместе с Германией русские сожгут еще и Британию? Меня, например, нет. Еще раз повторяю: ваши люди не должны допускать никаких шашней с детишками Джона Буля, ибо цена такой ошибки будет для нас неподъемной. Пойти на поводу у Лондона – это все равно, что бороться с наступлением зимы, поджигая свой дом. После того как мы напали на большевиков, имея с ними не денонсированный пакт о ненападении, наша репутация находится на недопустимо низком уровне. Еще одного обмана нам не простят. В Москве двадцать первого века ведут дела честно и требуют того же от своих партнеров, да и большевистский вождь тоже старается не нарушать своего слова, разве что вы нарушите свое. Честность – лучшая политика. От нее меньше издержки и больше общий выигрыш. А обмануть можно только кого-то одного и только один раз, после чего все остальные перестанут доверять обманщику.

— Ну хорошо, – сказал Гальдер, выслушав эту пылкую тираду, – я готов вам поверить. Но если прямо сейчас отдать приказ о капитуляции, то армия ему не подчинится и сочтет отдавшего такой приказ предателем германской нации.

— Не надо отдавать такой приказ прямо сейчас, – покачал головой Гейдрих, – пока это решение преждевременно. Необходимо дождаться момента, когда враг превосходящими силами будет стоять на пороге Германии, а еще требуется в неприкосновенности сохранить костяк нашей армии. Чтобы избежать его растрепывания, мы решили мобилизовать в нашу армию французов, бельгийцев и прочую европейскую дрянь, чтобы, сберегая жизни немецких солдат, бросить этот сброд под русский паровой каток. Мы в моем ведомстве сформируем эти национальные дивизии СС, а вы, Франц, должны найти для них оптимальное применение. Штурмуйте ими плацдармы, бросайте во встречные атаки, заставляйте драться насмерть, но обеспечьте задержку русского наступления, насколько это возможно при минимуме жертв с немецкой стороны.

Немного подумав, Гальдер кивнул.

— Хорошо, Рейнхард, – сказал он, – я подумаю над вашим предложением и доложу результаты через несколько дней. И делаю я это только потому, что Германия у нас одна и другой нам никто не даст.

— Я очень раз за вас, Франц, – сказал Гейдрих, – и надеюсь, что вы войдете в историю как один из спасителей Германии. И, может быть, я с вами заодно тоже попаду в эту почетную компанию.

— Но почему быть может, Рейнхард? – с интересом спросил Гальдер, – Ведь вы делаете для этого даже побольше моего.