Книга Балканы. Красный рассвет, страница 137 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Впрочем, воздушное пространство над оккупированной территорией Югославии посещали не только транспортники. В середине февраля полуторатонной корректируемой бомбой в Белграде был уничтожен штаб оккупационных сил, вместе с кровавым палачом сербского народа генералом Францем Беме. Одновременно в Берлин через Стокгольм поступило предупреждение, что если оккупационные власти попробуют отреагировать на эту ликвидацию в своем любимом стиле, устроив резню в каком-нибудь подвластном им сербском городке, то на территории Германии ядерной боеголовкой мощностью в триста пятьдесят килотонн будет сожжен один из городов-заложников: Нюрнберг, Кельн, Аахен, Дортмунд… и еще два десятка наименований. И тишина. Никаких заложников, расстрелов и прочих кошмаров. Ведь прекрасно же понимают люди, когда с ними начинают разговаривать на родном языке. Никто не стал проверять, выполнят экспедиционные силы свою угрозу или нет. Воистину: сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация начинает работать на тебя.

А в начале марта пришла новость, которая, конечно, никого не потрясла, но для четников стала последним гвоздем в их гроб: в Каире одним из фанатичных арабских сторонников Великого муфтия Иерусалима Аль-Хусейни был убит юный югославский король Петр Второй; после этого династия югославских королей формально пресеклась. Последний принц по прямой линии, происходящий от Петра Первого из династии Карагеоргиевичей, дядя покойного Петра Второго и старший брат его отца короля Александра, принц Георгий еще много лет назад был лишен прав на престол – после грязной провокации, организованной предшественниками нынешних четников. Но потом кому-то это показалось недостаточным, и опального королевского родственника (который по законам престолонаследия и должен был быть следующим сербским королем) безосновательно заточили в персональной психиатрической клинике, где тот провел двадцать лет. Выпустили его оттуда только оккупировавшие Югославию немцы, предложив отверженному принцу должность марионеточного сербского короля. В ответ тот послал оккупантов по адресу, известному каждому русскому человеку, теми словами, которые он выучил, когда обучался в славном городе Санкт-Петербурге в Пажеском корпусе. Но немцы не обиделись, не вернули Георгия в психушку, и не посадили в концлагерь, а позволили ему жить жизнью частного лица. Он и раньше был известен тем, что резал в глаза правду-матку, невзирая на титулы и чины. Так, императора Франца-Иосифа после аннексии Австро-Венгрией Боснии и Герцоговины он назвал вором, а русского императора Николая Второго, отказавшегося препятствовать австрийцам в этих поползновениях – трусом и предателем.

Но если посмотреть на дело с другой стороны, теоритически принц Георгий, конечно, был лишен прав на престол, а практически – еще неизвестно, что и куда повернется. Правда, и представители четников, уцелевших в Чичакской резне (потому что их там не было) предложившие опальному принцу виртуальную югославскую корону, отправились по тому же адресу, что и немцы. Люди, не представляющие никого, кроме себя, в понимании Георгия просто не имели права делать подобных предложений.

А дальше освобожденные районы жили своей жизнью, там отмобилизовывалась и готовилась к боям будущая регулярная Народно-Освободительная Армия Югославии. Оккупированные территории, включая Белград и Ниш, влачили свое существование, и люди оттуда бежали на освобожденные земли в горы, желая свободы. Но тем временем события во внешнем относительно Югославии мире шли своим чередом. Прошел март, за ним апрель; в начале мая сводки Совнинформбюро громыхнули новостями, всколыхнувшими не только Югославию, после чего застывший почти на полгода фронт с лязгом покатился на запад. В итоге сверхдлинная посадочная полоса на аэродроме Поникве оказалась не нужна. Для Ли-2, которые теперь с запасом долетали сюда из-под Кишинева, хватало и полукилометра грунтовки. И вообще, в воздухе, помимо весны, запахло чем-то таким, что казалось, совсем скоро враг будет разгромлен и изгнан с югославской земли. Еще людям хотелось верить, что их внутренние враги – вроде хорватских усташей, карателей из батальонов мусульман-босняков, фанатичных поклонников Гитлера из банатских немцев, коллаборационистов генерала Недича, бывших четников Михайловича (так и не понявших, по какую сторону баррикад находится югославский народ) – теперь вспыхнут синим пламенем, как нечисть с восходом солнца, после чего исчезнут без следа. Однако сам по себе никто никуда не исчезнет, но бороться со всей этой поганью, когда Красная Армия уже перешла в свое генеральное наступление, будет гораздо проще.