Книга Балканы. Красный рассвет, страница 128 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Самое главное, товарищ Сталин, – сказал Василевский, – заключается в том, что нам удалось дезинформировать вражескую разведку и скрыть, какие направления ударов будут основными, а какие второстепенными. Именно это позволило нам быстро и с минимальными потерями окружить крупные вражеские группировки и не допустить их отход на запасные рубежи обороны.

— А теперь, – сказал Верховный, – важно как можно скорее ликвидировать последнюю окруженную группировку врага для того, чтобы высвободить наши соединения, занятые этим цыганским табором, для совершения других операций. Скажите, товарищ Василевский – почему венгры сдались почти сразу, а эти деятели вот уже неделю крутят нам фиги? У них, что, скатерть-самобранка в запасе имеется или полевой синтезатор «Мидас»^[50] в портативном исполнении?

— Нет, товарищ Сталин, – вместо Василевского ответил генерал Матвеев, – никаких источников снабжения у румын и итальянцев не имеется. Их упрямство объясняется их верой в то, что сразу после капитуляции мы их расстреляем или сошлем в ужасную Сибирь, где даже птицы замерзают на лету. Об этом им во все уши дудят племянники покойного дядюшки Геббельса. Покладистость венгров объясняется тем, что нам удалось организовать для их командования письмо от венгерского премьер-министра из нашего мира, который и уговорил их сложить оружие, пообещав всем желающим убежище в Венгрии двадцать первого века. От румынских или итальянских властей мы такого послания явно не дождемся. Румыния в нашем мире настроена резко антироссийски, и их президент с премьером ничего подобного писать не будут, напротив, приложат все усилия, чтобы мы тут захлебнулись кровью – если не своей, то чужой. А что касается Италии, то там царит свойственной парламентской республике бардак, и если одна равновеликая сила готова написать послание в стиле венгерского, то другая тут же аннулирует все обещания первых.

— По поводу итальянцев товарищ Матвеев ошибается, – саркастически улыбаясь, сказал Сергей Иванов, – у нас есть одно письмо, которое может поколебать решимость принца Умберто сопротивляться нашим войскам до последней капли крови. Только оно не из двадцать первого века, а написано его сестрами Джованной, Иоландой, Мафальдой и Марией Франческой, которые сейчас собрались в Болгарии под крылышком царя Бориса…

— Так-так, – сказал вождь, – если мы правильно помним, то Джованна приходится этому Борису женой, а остальные своячницами. И отчего же этот королевский бабий выводок так интересует судьба погибающих в нашем окружении итальянских солдат?

— Зря вы так, товарищ Сталин, – с упреком покачал головой Иванов, – если Иоланда старается держаться вне политики, то Мафальда и Мария Франческа являются записными противницами войны. В нашем прошлом после капитуляции Италии они даже были брошены за это Гитлером в Дахау, где принцесса Мафальда погибла под американскими бомбами. Здесь, как видите, они тоже не остались в стороне от политики, и если их письмо ускорит капитуляцию итальянской армии, то это будет стоить очень дорогого.

— Ну, это другое дело, товарищ Иванов, – кивнул Верховный, – оказывается, и королям не чуждо ничто человеческое… Думаю, мы найдем способ наградить этих храбрых женщин.

— Прежде чем передать это письмо адресату, – сказал российский посол, передавая Сталину несколько бумаг, – мы должны получить ваше согласие как главы советского государства на изложенные в нем условия. Вот итальянский оригинал, а вот точный перевод на русский язык… Иначе потом могли бы возникнуть недоразумения.