Онлайн книга «Балканы. Красный рассвет»
|
После этих слов наступило молчание, на фоне которого близкая артиллерийская канонада казалась особенно громкой. Слова были сказаны, силы расставлены; оставалось понять, за кем пойдут офицеры и солдаты потерпевшей поражение армии. Офицеры, по крайней мере штабные, присутствующие на этой генеральской тусовке в качестве статистов, всем своим видом показывали, что у них нет никакого желания умирать в бою без смысла и надежды, и если будет соответствующий приказ, то они без малейшего ропота сложат оружие. Одно дело – сражаться в безнадежном бою за свою страну, когда ей грозит уничтожение, и совсем другое – умирать за амбиции иноплеменного вождя временного союзника, который в случае своей победы сам станет врагом. Бела Миклош сказал им достаточно. В мире будущего, где правят Покровители большевиков, сохранились и венгры, и независимая Венгрия – а значит, сражаться в этой ситуации до полного уничтожения нет никакого смысла. Тем временем Густав Яни медленно, как сомнамбула, расстегнул кобуру и постепенно, как бы борясь с собой, стал поднимать ствол пистолета к голове. В последний момент, когда все ожидали, что сейчас второй в иерархии венгерский генерал, сторонник союза с Германией и сам на четверть немец, застрелится и дело само разрешится наилучшим образом, тот быстро вытянул руку в сторону иронически кривящего губы Иштвана Хорти и произвел в него два выстрела. Потом он так же быстро попытался перевести ствол в сторону Белы Миклоша, но тут уже очнувшийся адъютант ударил его под локоть. Третий выстрел прозвучал куда-то в небо, потом на безумца навалились сразу несколько офицеров, отобрали ствол и скрутили в бараний рог. Никакого почтения к генеральским сединам. Потом все посмотрели на Иштвана Хорти, лежащего на вытоптанной траве. На левой стороне табачного френча, высоко, под самой ключицей, и чуть ниже накладного кармана расплывались два больших красных пятна. Ранения очень тяжелые, возможно, даже смертельные, а при отсутствии медицинской помощи и тем более… Где то уже кричали: «врача, врача!», а фельдмаршал-лейтенант Бела Миклош, тяжело дыша, бросил взгляд на распростертое тело наследника регента и сказал: — Господин Яни, вы арестованы за покушение на Иштвана Хорти, старшего сына нашего регента. Но мы не будем судить вас военно-полевым судом и расстреливать. Совсем нет. На это у нас нет времени. Мы просто передадим вас как военнопленного большевикам, тем более что на вас, как на человека, отдававшего приказы о расстрелах мирного населения и военнопленных, условия почетной капитуляции не распространяются. – И уже офицерам, которые держали Густава Яни за руки: – Уведите этого скунса. Подготовьте парламентера, который пойдет к русским под белым флагом и сообщит, что мы согласны на их предложение. На этом все, и позовите же, наконец, доктора! 9 мая 1942 года, вечер. Третий рейх, Восточная Пруссия, ставка ОКХ «Мауэрвальд». Получив известие об отступлении шестой армии от Киева, приправленное новостью о капитуляции венгерской армии, Адольф Гитлер не удержался и все-таки лично вылетел в Ставку ОКХ, имея жгучее желание наконец разобраться в том, что же все-таки происходит на Восточном Фронте, и покарать всех виновных в измене. Одновременно с принятием решения о перелете из Берлина по зеленой улице в Восточную Пруссию выехал эшелон с личным составом двух моторизованных батальонов восстанавливаемой мотопехотной бригады СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», которые получили приказ обеспечить безопасность визита. Вместе с Гитлером в Зальцбурге в самолет сел и Рейнхард Гейдрих, у которого эта выходка «любимого» фюрера вдруг вызвала острое ощущение подступающей катастрофы. В такой критический момент мешать кадровым генералам делать свое дело мог только самоубийца или человек, полностью потерявший представление о политической реальности. |