Онлайн книга «Вторая «Зимняя Война»»
|
Итак, после того как под Борисовом нас сменили стрелковые дивизии второго эшелона, наш батальон пополнили и дали отдохнуть, а потом отправили сюда, за Санкт-Петербург, готовиться к прорыву финской обороны. И хоть некоторые принялись ворчать – мол, что мы забыли в этой Финляндии, ведь финны не сделали Польше ничего плохого – я понимал, что солдат должен служить не только там, где ему нравится, но и там, где не нравится, но необходимо. Думаю, что когда через несколько минут загрохочет тяжелая артиллерия, а потом последует сигнал идти в атаку, все солдаты и офицеры нашего батальона с честью выполнят наш долг, разгромив и уничтожив укрепления врага. 5 января 1942 года. вечер. Ленинградский фронт, окрестности станции Териоки. Едва на востоке заалела первая полоска утренний зари, как слитный грохот сотен тяжелых орудий обрушил предутреннюю тишину. Огневой удар наносился по позициям на стыке 8-й и 12-й пехотных дивизий финской армии, занимавших оборону напротив советского Териокского выступа. Туда били дивизионные 122-мм советские гаубицы М-30 и импортированные из будущего Д-30, рабочие тяжеловозы войны 122-мм пушки-гаубицы А-19 и 152-мм МЛ-20; яростно грохоча, им вторили 203-мм гаубицы Б-4 (так называемые «Сталинские кувалды»), входящие в состав артполков большой мощности Резерва Главного Командования. Разрушая вражеские укрепления, тяжело кашлял стволами шести 280-мм мортир 40-й артдивизион особой мощности, а по целям в глубине финской обороны посылали свои снаряды 356-мм, 305-мм и 180-мм железнодорожные транспортеры, поражающие цели на дальности до тридцати километров. В первую очередь такое «счастье» предназначалось штабу IV армейского корпуса финской армии, расположенному на станции Каннельярви в двадцати четырех километрах от линии фронта. Фактически из боевых порядков советской пехоты работали 120-мм полковые минометы и минометная батарея особой мощности (пока еще экспериментальная), вооруженная произведенными тут же, в Ленинграде, репликами миномета М-240. Одно попадание стотридцатикилограммовой мины, падающей почти отвесно на крышу дзота, означает его полное и безвозвратное разрушение. Ничего более серьезного непосредственно на линии фронта не возводилось, все бетонные работы были сосредоточены на уже один раз разрушенной во время Зимней войны 1939-40 годов «линии Маннергейма», которую финское командование торопилось привести в порядок к началу неизбежного большевистского наступления. Не успели, да и не могли успеть. Работы с бетоном имеют свои технологические сроки, которые в зимнее время удлиняются в несколько раз. Если фронт будет прорван, линия Маннергейма встретит Красную армию недовосстановленной и недовооруженной. Нельзя сказать, что это наступление стало для финского командования совсем уж неожиданным. В начале января Красная Армия значительно улучшила свое положение к югу от Невы (2-го января закончилась ликвидация Псковского котла с остатками 16-й армии), и у финского командования не было никакого сомнения, что теперь она предпримет наступление и против финских войск на Карельском перешейке, в настоящее время угрожающих Ленинграду с севера. Об этом же говорил и благополучно отвергнутый финской стороной ультиматум советского правительства, ценой для заключения мира назвавшего отход на границу сорокового года и наказание военных преступников. Но командующий Карельской армией генерал от инфантерии Эрик Хейнрикс не ожидал, что это наступление начнется в такие короткие сроки – всего через месяц после грандиозного прорыва под Невелем. Но факт оставался фактом: артподготовка на Выборгском направлении была такой мощности, что ее грохот слышался и в восьмидесяти километрах в Выборге, а это хоть что-нибудь да значит. Кстати, такая удаленность от линии фронта создает у командующего Карельской армией ощущение своей личной безопасности. Но чувство это ложное – и это он поймет немного позже (если успеет), когда боевые расчеты комплексов «Точка-У» получат последнее и самое точное целеуказание. |