Онлайн книга «Вторая «Зимняя Война»»
|
Да, наверное, именно так и следует сделать, а пока стоит понаблюдать за тем, как развивается ситуация в Германии двадцать первого века, куда заканчивается переброска остатков второго армейского корпуса. По данным российской разведки, ситуация еще терпимая, но немецкие солдаты из сорок первого года разнюхали, каков он на самом деле – этот чудесный мир, в который их занесло; и теперь они потихоньку начинают закипать. А ведь, если не считать больных и раненых, разбросанных по госпиталям, их целых тридцать с лишним тысяч и в руках у них боевое оружие… 5 января 1942 года. 7:55. Ленинградский фронт, окрестности станции Териоки. Капитан старого войска польского пан Бронислав Замостинский. Позвольте представиться панове: пан Бронислав Замостинский, бывший штабс-капитан русской императорской и капитан польской армий. Родился я в год воцарения государя-императора Николая Александровича в местечке Береза-Картузская неподалеку от города Брест-Литовск в семье потомственного русского офицера польского происхождения (тоже, кстати, капитана). Жили мы гордо, но бедно. Так бедно, что в кадетском корпусе и Павловском училище я учился за казенный кошт. Окончив Павловское училище по первому разряду, я, молодой подпоручик, попал прямо в мясорубку Германской войны. Воевал за Веру, Царя и Отечество в четвертой армии Западного фронта с августа четырнадцатого по ноябрь семнадцатого, когда после захвата власти в Петрограде большевиками на фронте все стало расползаться как прелая портянка. Три года в окопах, три ранения (из них одно тяжелое), три ордена – Святой Анны, Станислава и Владимира с мечами; а также ощущение невиданного везения, ибо до ранения или смерти русский офицер в окопах германской войны жил около месяца. В четырнадцатом году наша армия участвовала в битве за Лодзь, в пятнадцатом был Горлицкий прорыв, снарядный голод, великий драп и окопное сидение до самого конца, когда единственным итогом боевых действий были горы трупов по обе стороны фронта. Из моих однокурсников-павлонов выпуска четырнадцатого года к ноябрю семнадцатого в живых оставались только единицы. Потом, когда Российская Империя рухнула, мне было предложено идти на все четыре стороны. К Деникину, Юденичу, или Скоропадскому меня не потянуло, к большевикам тоже. Но зато когда Германская империя капитулировала и Польша стала свободной, я тут же вернулся на родину и вступил в новую польскую армию. Воевал с большевиками в девятнадцатом и двадцатом годах. К трем ранениям на германской войне добавились еще два, а к русским орденам – польский Крест Военных Заслуг. Тогда нам казалось, что стоит как следует надавить на уже шатающихся большевиков – и вернутся времена Речи Посполитой. Но те времена не вернулись. В двадцатом году, справившись с Деникиным, большевики бросили на нас свежие силы – и польская армия откатилась из-по Смоленска до Варшавы. Потом было чудо на Висле, после которого мы снова откинули большевиков до Минска… На этом война и завершилась Рижским договором. Минск остался за большевиками, а вот все, что лежало западнее, стало нашими Всходними Кресами. В результате Польша стала одним из крупнейших государств Европы. Казалось бы, живи и радуйся, но почти сразу после завершения войны с большевиками по приказу маршала Пилсудского офицеров русской службы стали удалять из армии как неблагонадежных… Воевал за Россию – значит, потенциальный предатель. Большинство новых внезапно образовавшихся из «борцов за свободу» генералов и полковников вообще не имели военного образования и ни одного дня не служили ни в одной армии, зато гонора и амбиций у них было хоть отбавляй. Выгнали из войска польского и меня. Хорошо хоть не записали в подозрительные, потому что так очень легко было оказаться в концентрационном лагере вместе с коммунистами, неисправимыми уголовниками, а также украинским и белорусским националистическим отребьем. Помыкавшись без места, мне удалось устроиться учителем начальной школы в родных местах. Потом женился, жена родила сына и дочку… И когда мне показалось, что все наладилось, на Польшу снова напал германец и меня снова призвали в армию. Но никаких подвигов я совершить не успел. Самодельные генералы-политиканы, как и положено дилетантам, просрали войну в две недели и удрали в Румынию, бросив еще сражающуюся армию и всю Польшу, в которой еще оставались люди, желающие сражаться. |