Книга Снежный Тайфун, страница 87 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

К тому же все территории, отвоеванные тогда у Финляндии, снова оказались потеряны за два первых месяца новой войны, про начало которой, чтобы долго и витиевато не материться, можно сказать только одно – это была катастрофа. И в первую очередь причины этой катастрофы заключались не в качестве техники и боевом духе Красной армии (дух этот был очень высок), а в головах руководящих ею генералов, многие из которых оказались совсем не на высоте. Все произошло точно по профессору Преображенскому из «Собачьего Сердца». Булгаков все-таки гений, хоть и не совсем советский человек.

Одни из этих генералов растерялись, бросили подчиненные им войска и, переодевшись в гражданскую одежду, в компании лично преданных им людей выходили из немецких окружений. Другие, точно так же растерявшись и словно забыв, чему их учили в Академии, лично возглавляли атаки пехотных цепей на пулеметы и танков на немецкую противотанковую артиллерию. Смерть у них при этом получалась героическая, но бессмысленная, как будто кроме генералов некому было заместить собой убитых ротных и батальонных командиров. Эти, как были поручиками и выдвинувшимися за храбрость старшими унтер-офицерами в конце Империалистической войны, так ими и остались.

Третьи… третьими были военачальники в больших чинах, на плечах которых лежала ответственность за все стратегические и тактические просчеты при подготовке к войне. Эти, даже не разобравшись в обстановке и не понимая, что происходит, вместо того чтобы организовать глубокую оборону и вынудить врага нести в разы большие потери, поступали ровно наоборот – бросали еще сохранившие боеспособность войска в самоубийственные контрнаступления против численно и качественно превосходящего противника. И тут выяснилось, что одного революционного энтузиазма и пролетарской сознательности в современной войне техники и моторов совершенно недостаточно, что поспешные и необдуманные приказы вместо улучшения обстановки способны ее только ухудшить. А ведь причина фатальных просчетов этих «товарищей» в том, что они, испугавшись ответственности за свои старые просчеты, наделали кучу новых, не менее грубых.

Фельдмаршал Кутузов в похожей ситуации с боями отступал до Москвы и даже дальше, в результате чего заставил Наполеона нести неприемлемые для того потери – и тем самым русский полководец сохранил свою армию, которая потом и разгромила французов, изгнав их прочь со своей земли. А товарищи Павлов, Кузнецов^[51], Тимошенко и иже с ними, напротив, и территорию не смогли удержать, и почти полностью просрали кадровую армию в многочисленных котлах; и просрали бы еще больше, если бы не пришли потомки и не прекратили это безобразие… Советский Союз спасло только то, что в середине двадцатого века имелась возможность объявить Всеобщую Мобилизацию и выставить на поле боя войско, в разы численно превосходящее кадровую армию мирного времени. У Кутузова такой возможности не было, и восполнять потери за счет ополченческих формирований он мог только частично.

Но все это были потери прошлых периодов, фантомные боли от того, что уже было нельзя изменить. И даже если прямо сейчас без суда и следствия расстрелять всех виновников той катастрофы и их единомышленников, то погибшие и попавшие в плен в приграничных сражениях не вернутся в строй, сверкающий новеньким оружием. Перед войной страна напрягала все силы, чтобы дать своим защитникам самые современные танки, самолеты, артиллерийские орудия и стрелковое оружие, и по большей части весь этот поток шел в приграничные округа, которые перевооружались в приоритетном порядке. Теперь все это богатство досталось германской армии, которая не побрезгует применить его против прежних владельцев, особенно с учетом тех потерь в живой силе и технике, которые немцы понесли в Смоленской битве.