Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 34 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Я переключил внимание на пана Кучму и с жесткой усмешкой произнес:

— Да не тряситесь вы так, Леонид Данилович. По крайней мере, сегодня вы все сделали правильно, поэтому самый страшный исход для вас уже не состоится, и дальнейшая ваша личная судьба снова является предметом обсуждения. А вот с вашей Украиной, вы уж не обессудьте, придется поступить сурово. Не было никогда такого государства в историческом плане, и не должно быть впредь.

— А как же в советское время? — расхрабрившись, спросил Кучма.

— А в советское время Украинская ССР была не более чем административно-территориальной единицей, государственные атрибуты на которой смотрелись так же органично, как страусиные перья на кошке. И ведь стоило Советскому Союзу распасться, как ваша территория сразу же начала разлагаться. Сейчас вы живете за счет того, что распродаете советское материальное наследие, щедро надаренное вам добрыми коммунистическими генсеками, но этот ресурс не бесконечен. Когда он закончится лет через двадцать, и некогда богатая нэнька обнищает до крайней степени, в Киеве произойдет государственный переворот, замаскированный под народную революцию достоинства, и к власти придут потомки еврейских корчмарей, которые запродадут вас всех оптом Западу в качестве мобилизационного прокси-ресурса в войне против России. Я это знаю, потому что сам происхожу родом из тех времен.

— С нынешней Россией воевать совсем не страшно! — эмоционально выкрикнул Кучма и осекся под тяжелым взглядом Евгения Примакова.

И ведь не было на него никакого постороннего воздействия. Чтобы развязать язык магическим способом, нужна Бригитта Бергман или кто-то из деммок, а я так просто не умею. Но пан Кучма все равно кукарекнул во все свое воронье горло, за что ему большое спасибо. Теперь Евгений Максимович в украинском вопросе мой искренний союзник, а не партнер в соответствии с предварительной договоренностью. Пан украинский президент в буквальном смысле кожей ощутил эту перемену настроения хозяина кабинета и, уныло ссутулившись, выдавил из себя:

— Я такого исхода не хотел.

— Воевать той Украине придется отнюдь не с нынешней Россией, — сказал я, — а с той, что решила большинство своих внутренних проблем и пошла в быстрый рост, в то время как на Украине все стало хуже некуда…

— В Украине, — машинально поправил Кучма.

— В Украине вы будете, когда вас в нее закопают, — парировал я, — а до тех пор вы находитесь НА Украине. Само название вашего государственного недоразумения говорит о том, что оно составлено из окраин Российской империи, Речи Посполитой и еще немного Оттоманской Порты. Ваши запорожцы, как девочки по вызову, бывали на службе и у первых, и у вторых, и у третьих. Они бы и в войско Сатаны завербовались, да только не знали, куда в таком случае засылать послов. И еще должен сказать, что если вам придет в голову заупрямиться прямо сейчас, заорать «москалей на ножи», запретить русский язык и совершить еще кучу глупостей, то воевать вашим хлопчикам придется не с российской армией, а с моими прославленными ветеранами. А те в два счета разотрут вашу Украину тонким слоем, как говнецо по траве, и даже не вспотеют. За ними не заржавеет.

— Вы меня пугаете? — выдавил из себя Кучма.

— Нет, предупреждаю, — усмехнулся я. — А пугаться или нет, это уже ваша проблема. Итог в любом случае будет только один.