Книга Яд минувшего, страница 385 – Вера Камша

— Я не знаю Мэллит.

— Она пред тобой! Это я! Я не делала тебе зла… Только не тебе!

— Довольно лжи, Альдо Ракан, она тебе не поможет.

— Ничтожная не Альдо! Нет!

— Замолчи.

Губы немеют, не слушаются… Во имя Огнеглазого Флоха, почему? Почему сейчас, а не раньше, когда она любила?! Уходя навсегда, она бы верила, что о ней плачут. Она была готова и в Ночь Расплаты, и до нее, а теперь не хочет… Не хочет!

Лестница вьется змеей, обнимая площадку; на изгибе замер еще один воин. Мертвый и могучий, он стоит здесь века, его лицо – шлем, его тело – доспехи, за спиной – секиры и мечи, у ног – щит. Железо помнит кровь и тепло, плач и крики, жизнь и смерть. Теперь жизнь ушла, смерть осталась, смерть, пустое железо и что-то еще…

— Помощи! – Она кричит или шепчет? – Помощи и защиты!..

Кого она зовет, на что надеется? Ее не слышат, не хотят слышать, кому она нужна?! От нее все избавились, о ней все забыли… Робер лгал словами и розами, а когда пришла боль, отослал ее с чужим и холодным!..

Скрежет и лязг прорезали тишину. Тяжелая рука медленно потянулась к мечу и рухнула на щит. Железный воин наклонился, словно готовясь шагнуть, и повалился на ступени. Звон и грохот заполнили лестницу, рванулись к высоким сводам, вернулись назад и смолкли. Названный Удо наступил на украшенный двумя журавлями щит и двинулся дальше. Замок равнодушно молчал, а тот, кто клялся защищать Мэллит, спал, и его воины тоже спали. Внуки Кабиоховы слышат лишь то, что хотят, помнят лишь о приятном и считают чужие грехи и удачи. Смерть лишает их тени, но не меняет сути.

Лестница кончилась. В сводчатом зале горели факелы, под ними стояли караулящие, но гоганни не закричала. Здесь ей не помогут: она одна, она всегда была одна. Семья отдала ее достославному из достославных. Мать, отец, дед, сестры – никто не сказал «нет», они думали о себе, угождали сильным и умерли. Она о них плакала. Зачем? Ведь ее никто не жалел.

— Поторопись, – первородный распахнул дверь, и Мэллит увидела черные башни и припорошенный снегом двор. Ноги Удо не оставляли следов, розовый от восходящей луны ковер был страшен. Мэллит вцепилась в дверь, но скользкое дерево предало. Девушка покатилась вниз по ступеням, снег забрался под одежду, но он не казался холодным. Гоганни поднялась на четвереньки, глядя на враз позеленевшую луну. Влажный ветер бросил в лицо запах лилий и негаданное тепло, негромко фыркнула лошадь, Мэллит затравленно оглянулась и увидела коня. Оседланный и одинокий, он стоял у стены. Его шкура была двуцветной, а грива длинной и белой, как волосы старухи.

Влажное тепло обволокло тело свадебным одеянием, которого у ставшей Залогом нет и быть не может, призывно пахли цветы, по лошадиной шкуре гуляли лунные блики. Забраться в седло, послать коня через мост, и ее не догонят… Гоганни поднялась на дрожащие ноги, но шагнуть не смогла. Вернее, смогла, но не к спасению, а к смерти. Конь был ближе мертвеца, но тело не желало подчиняться, единственное, что удалось Мэллит, это вновь броситься в снег и замереть. Она не желала платить собой за растоптавшего любовь и не верила обещавшим и предавшим! Первородный Робер называл себя другом, а принес цветы обмана! Он спал, когда его господин топтал тело и душу ничтожной. Она думала, ее не слышат, а ее не хотят слышать! Потомок Флоха отдал ненужную равнодушному, а тот лишь рад сбросить обузу…