Книга Яд минувшего, страница 171 – Вера Камша

— Так же, как неделю назад, – хрипло произнес ургот. – В мои годы трудно уповать на быстрое выздоровление. Лекарь полагает, что я застудил верхнюю треть легких, а это весьма неприятно и исключает даже кратковременное пребывание на морозном воздухе.

Слова больного не расходились с делами. Запертые окна и тщательно задернутые портьеры зеленого бархата надежно защищали не только от мороза, но и от дневного света. Спальня освещалась камином и свечами, горящими на письменном столе и низеньком, сплошь заставленном склянками столике под рукой больного.

— Нам не хватает вашего общества, – сюзерен опустился в одно из четырех кресел и кивнул Дику. – Садитесь, Окделл. Маркиз, полагаю, вы знаете нашего спутника?

— Разумеется. – Старческие глаза, бурые, как разведенный молоком шадди, уставились на юношу. – Я впервые обратил внимание на этого достойного молодого человека, когда он приносил присягу оруженосца, и с тех пор стараюсь не терять его из виду. Властитель Надора проделал большой путь, весьма большой и весьма примечательный.

— Окделлы верны своему государю. – Святой Алан, ну зачем Габайру понадобилось вспоминать Фабианов день? Конечно, он не имел в виду ничего плохого, и все-таки…

— Верность – замечательное качество, – сухая, похожая на причудливый корень рука поднесла ко рту большой платок, – и весьма редко встречающееся. Наши времена склоняются к здравому смыслу, а не к бессмысленному самопожертвованию, как бы красиво оно ни выглядело. Большинство, как это ни печально, предпочитает чистой совести и посмертной славе бренное существование.

— Повелители Скал всегда принадлежали к меньшинству, – улыбнулся сюзерен. – О готовности Ричарда отдать свою жизнь за жизнь сюзерена говорит цепь Найери. Маркиз, мы не хотим утомлять вас и потому будем кратки. Получил ли его величество Фома наше письмо? Кроме того, мы готовы лично принять ваши верительные грамоты, что избавит вас от поездки к экстерриору.

— Я очень сожалею, – закашлялся посол, – но последнее письмо его величества, достигшее этого дома, подписано четырнадцатым днем Осенних Ветров. Я четырежды отправлял в Урготеллу курьеров, но у меня нет уверенности, что они достигали цели.

— Отправьте еще раз, – предложил сюзерен. – Мы обеспечим вашему курьеру надлежащий эскорт.

— Дорога через южные графства стала весьма опасной. – Габайру снова закашлялся, тщательно прикрывая темные губы платком. – Весьма…

— Этому скоро придет конец, – заверил Альдо. Лоб сюзерена блестел от пота, волосы слиплись. Дик тоже чувствовал себя вытащенной из воды рыбой.

— Безопасные дороги весьма облегчат жизнь моему преемнику. – Старикашка без дурацкого «весьма» прямо-таки жить не мог. – Участь посла, не получающего писем, плачевна.

— Вы рано заговорили о преемнике, – нахмурился Альдо, – мы не сомневаемся, что вы поправитесь. Вы ведь провели в Ракане более тридцати лет?

— Тридцать девять, – с достоинством уточнил Габайру, – но всему приходит конец. Я дважды просил моего герцога об отставке. Первый раз мне было отказано, ответа на второе прошение я пока не получал.

— Кто же вас сменит? – полюбопытствовал сюзерен. – Граф Жанду?

— Никоим образом. Первый советник посольства, если он себя проявит достойным образом, рано или поздно станет послом, но в другой стране. Граф Жанду знает, что ему предстоит уехать в Эйнрехт. В свободное от своих обязанностей время он совершенствуется в языке и читает дриксенские хроники. Это весьма полезное занятие, куда более полезное, чем написание доносов.