Книга Яд минувшего, страница 158 – Вера Камша

— Монсеньор, – доложил гимнет внешней стражи, – прошу вас к Полуденному подъезду. В Рассветном вестибюле меняют статуи, он закрыт.

— К Полуденному?

— Бывшему Алатскому.

Альдо продолжает чудить с именами, только Алатский подъезд следовало оставить. Ради Матильды… Эпинэ переложил поводья в правую руку, расправил воротник. Увитые облетевшим виноградом дворцовые стены казались осиротевшими.

— Скоро что-то пойдет, – объявил Иноходец перекрученным лозам, отгоняя сосущую пустоту, – дождь или снег.

— Наверное, снег. – Жильбер торопливо соскочил наземь и ухватил Дракко под уздцы. Жеребец оскалился. Не сожми Эпинэ золотистые бока, услужливому дураку за проявленную вольность досталось бы.

— Не нужно его трогать. – На землю Робер спрыгнул довольно уверенно. Зеленая муть облепила сапоги, заколыхалась, запахла мертвыми лилиями и исчезла. Камни стали камнями, а неподвижный воздух вновь пропитался печным дымом, только пустота никуда не делась. Словно из души что-то выпало, как выпадает камень из кольца.

— Вам не следовало приезжать.

Дэвид Рокслей. Бледный, аж серый, и глаза провалились.

— Это вам не следовало приезжать. – С чего он вообразил, что, когда перестанут стучать копыта, голова пройдет? – Мевен бы справился.

— Я устал сидеть в склепе. – Дэвид с ненавистью дернул графскую цепь. – Хотя пора привыкать.

— До меня тоже не сразу дошло, что я герцог, – Эпинэ взял Рокслея под руку. – Нас с вами к титулу не готовили, но куда теперь деваться?

— Я не о титуле. – Рот графа по-стариковски кривился. – Просто я следующий… Дядюшка Генри с Джеймсом уже в Закате, остался я. Знали б вы, как это мерзко, ждать и не знать, когда и откуда.

— Это меня ударили по голове, а не вас, – попытался нагрубить Робер. – А что вам в самом деле нужно, так это кружка касеры и десять часов сна.

— Не хочу умереть во сне, – плечи Дэвида странно дернулись. – Как угодно, только не во сне!

— Закатные твари, нашли, о чем говорить, – поморщился Робер. – Ну почему, скажите на милость, вы должны умереть?

— Потому что это расплата. Предатели всегда плохо кончают, особенно на Изломе. На Рамиро нашелся Окделл, на дядюшку Генри – Давенпорт.

— Ну, – напомнил Иноходец, – Рамиро Второго никто не тронул.

— А он не предавал, – мертвым голосом сказал Дэвид. – Как присягнул отчиму и брату, так им и служил, а мы с Джеймсом всё знали, так что весны мне не видать…

— Прекрати! – От растерянности Эпинэ крикнул громче, чем следовало, стоящие у окна бездельники удивленно обернулись. – Пойдем отсюда, и кончай молоть чепуху.

— Как скажете. – Дэвид равнодушно кивнул. – Слышали про Удо?

— Карваль рассказал. – И не только Карваль, но с Дэвида смертей хватит. – Никогда бы не подумал.

— Глупо все вышло… Зато теперь он свободен. Добрый день, сударь.

— Вы уже встали, герцог? – Какой же у Кракла бабий голос. Сам высокий, жилистый, а пищит, как маркитантка. – Зря, вам следовало отдохнуть.

— Дела не ждут, – отрезал Эпинэ, обходя косого графа с фланга. – Я должен видеть его величество.

Письменный стол был воистину королевским. Эдакая ореховая, изукрашенная резьбой и бронзовыми накладками махина. Еще летом за ним сидел Фердинанд Оллар, обмакивал перо в чернильницу-колодец, подписывал указы и манифесты. Стол не тронули, уцелела и чернильница, а человека наверняка скоро убьют.