Книга Яд минувшего, страница 141 – Вера Камша

— Я прикажу Джереми разрубить тело. – Святой Алан, какие страшные слова, но иначе нельзя. Эта война не знает ни милосердия, ни благородства.

— Что ж, решили, и хватит об этом. – Альдо топнул ногой, словно стряхивая с сапога налипшую грязь. – Сегодня последний день Излома, проводим его по-человечески. И… Дикон, четвертую чашу мы с тобой поднимем в память Борна. Он так долго был нашим другом, а врагом – всего несколько дней.

Небо затянули тучи – низкие, тяжелые, полные снега, только на западе в мохнатой облачной шкуре зияла прожженная солнцем дыра. Юго-восточный ветерок пересыпал снежную пыль, над дальними тополями кружило невесть откуда взявшееся воронье.

— Мы должны смотреть, как солнце уходит в землю до половины. – Командор Райнштайнер говорил о предстоящем ритуале, как об арьергардном сражении. – Потом мы возьмем снег, по которому прошла кошка, и пойдем в дом зажигать огонь. Свечи должны загореться во время заката. Они будут долго гореть, и в это время нельзя говорить и покидать свое место. Если ты еще не сделал все необходимое для долгого ожидания, я советую сделать это незамедлительно. Времени осталось мало.

— Я готов, – кивнул Жермон, глядя на розоватый вечерний снег.

— Тогда нам следует начинать, – уведомил бергер, вытаскивая из-за пазухи пятнистую беспородную кошку, приблудившуюся к кашеварам арьергарда. – Я вынужден просить прощения у бедной малышки, но придется ей сделать лапы и хвост мокрыми и холодными.

Киска протестующе замяукала, широко раскрывая розовый рот, но Ойген Райнштайнер был не из тех, кто считается с чужим мнением.

— Оставь свой след первой на этом снегу, – велел барон извивавшейся кошке и решительно швырнул ее в сугроб. Мелькнули черно-белые пятна, раздался жалобный мяв.

— Это было необходимо, – объяснил бергер то ли Ариго, то ли своей жертве, с воплями пробивавшейся сквозь снежную целину домой, к кухням.

— Как же мне надоели эти праздники! – невпопад посетовал Жермон, глядя на застывшие тополя. – Если б не они, все было бы ясно.

— Ты имеешь в виду намерения фельдмаршала Бруно? – уточнил Ойген, провожая глазами барахтающуюся в снегу киску. – Мы можем предугадать его действия с большой вероятностью. Кавалерия дриксов очень старательно занимается разведкой, я отнюдь не буду удивлен, если Бруно уже имеет о нас должные сведения.

— Если так, нам остается оставить заслоны и отойти к Шафгазе.

— Разумно, – согласился командор. – Бруно фок Зильбершванфлоссе слишком осторожен, чтобы продолжать зимнее наступление, игнорируя армию фок Варзов, но что он сделает: атакует, укрепится на Хербсте или отойдет?

— Выбор небогат, – рассеянно откликнулся Жермон, щурясь на повисший над острыми верхушками алый диск. – Всерьез воевать или зимовать в открытом поле одинаково противно, а до Аконы им не добраться. Бруно это, надо полагать, видит. Думаю, он вернется к границе и будет ждать весны.

— Это очень похоже на правду, – по физиономии бергера плясали закатные блики, изображая румянец, – но так ли это на самом деле, покажут ближайшие дни. Тебе, мой друг, нужно быть готовым ко всему, и ты готов, о чем я с удовольствием доложу.

Будь на месте Райнштайнера кто-то другой, Жермон бы огрызнулся, но бергер не льстил и не заигрывал. Он пришел к выводу, что генерал Ариго содержит вверенные ему войска в порядке, о чем и собирается сообщить регенту, при особе которого состоит. Очень просто.