Книга Яд минувшего, страница 137 – Вера Камша

Потрясение пересилило страх перед зеркалом. Посеребренное стекло равнодушно отразило всклокоченное чудовище в оранжевом платье с отложным воротником и единственной юбкой. Это совсем уж никуда не годилось! Парик мог потеряться, драгоценности – завалиться в щели, но как она выпуталась из парадных тряпок, где откопала утренний туалет и кто его зашнуровал? Говорящие жеребцы?

С испугу Матильда вновь схватилась за касеру, но имбирь продолжал свое гнусное дело, пришлось сунуть флягу на прежнее место. Конечно, в будуаре тоже были цветы… Принцесса с сомнением глянула на розовые торские фиалки, припоминая, ядовитые они или нет. Вроде бы нет, но уксуса хотелось не больше, чем имбиря. Ее высочество вернулась к трюмо, двумя взмахами гребня уняла жесткие, пора мыть, волосы, обтерла лицо салфеткой, стиснула зубы и позвонила. Раздались лязг и топот: камеристки ворвались в будуар, как во вражескую крепость.

— Его величество справлялся о здоровье ее высочества, – возблеяла синяя коза.

— Дважды, – добавила пестрая курица.

— Его величество так огорчен, так огорчен, – мемекнула синяя.

— Чем это? – с подозрением спросила принцесса, поднимая руки и поворачиваясь боком. – Снимите эту дрянь.

— Недомоганием вашего высочества, – подсказала коза. – Как жаль, что ее высочество пропустили прием Молний!

— Его величество запретил беспокоить ее высочество, – поддакнула курица. – Его величество очень озабочен.

Так! Приехали! А кому совали в нос сома? Леворукому?

— Где мой парик? – от растерянности рявкнула Матильда. – Большой. И рубиновый гарнитур?

— В гардеробной, – возвестила курица, испытывавшая нездоровую склонность к гайифской шерсти. – Ваше высочество желает надеть?

— Позже. – Матильда растоптала надежду камеристки, как ростки зеленого лука. – Я спрашиваю про рубины.

— Гарнитур вашего высочества. – Синяя держала в руках знакомую шкатулку. – Ваше высочество желает открыть?

— Желаю! – Камни гаденько поблескивали из своих ячеек. Кто бы их ни убирал, это была не она: Матильда пихала побрякушки как придется, а не раскладывала по гнездам и гнездышкам. – Дайте попить чего-нибудь. И окно откройте.

— Осмелюсь напомнить вашему высочеству, на улице холодно, – вступила еще одна курица, доселе молчавшая. – Данар покрылся льдом.

— Лучше льдом покрыться, чем имбирем, – отрезала принцесса. – Вы что, не чувствуете?

— Осмелюсь… Ваше высочество уверены, что пахнет имбирем?

Матильда потянула носом: мерзкий запах стал слабее, но никуда не делся. Кто прав? Чужие носы или свой?

— Какое платье прикажет ваше высочество?

— Домашнее. – Напиться до беспамятства можно. Можно забыть, где был, что говорил, ел и пил, потерять серьги, запереться изнутри, оставив ключ на видном месте, уснуть, проснуться с больной головой, но как быть со шнуровками?

— Где капитан Надь?

— Капитан Надь не возвращался.

— Говорите, его величество справлялся о моем здоровье?

— Да. Дважды.

— Уберите этот балахон, – велела принцесса, – подайте визитное. И парик. Гайифский.

— В приемной ее высочество, – доложил Мевен. Гимнет-капитан говорил суше, чем всегда, а может, это только казалось.

— Пусть войдет. – Альдо сунул Дику зеленый том, – Ты изучаешь Теотана, а я очень занят. Кстати, ты Павсания не нашел?

— Нет, – вздохнул Ричард, перерывший все оставшиеся в доме книги. Павсаний исчез, но в том, что он был, юноша не сомневался. Дик смутно припоминал тисненый переплет и сломанную застежку. В свое время юноша собирался пролистать книгу, но нарвался на «Горестную историю Беатрисы Борраска», и все остальное было отложено.