Книга Из глубин, страница 57 – Вера Камша

— Господин Рафиано, – светским тоном осведомился Креденьи, – вам, часом, не пришла на ум какая-нибудь притча?

— Рассказывают, – кивнул экстерриор, – что жили у некоего пастуха рыжий пес и бурый козел. Пес отгонял волков, козел исправно крыл коз и водил за собой овец и баранов. Все шло хорошо, однако пастух был немолод. Пес и козел сетовали, что хозяин по старости своей не гонит скот на новый луг, но перечить открыто не смели. Потом пастух умер, а пес с козлом, решив, что без труда справятся со стадом, погнали овец туда, где трава была всего зеленей. Увы, луг оказался трясиной, и овцы стали тонуть. Тогда пес и козел бросили стадо на произвол судьбы и сбежали в лес…

— Мне не нравится ваша притча, граф, – рыкнул обер-прокурор, привставая и кладя руку на эфес. – Тем более что вы тоже сбежали в лес.

— Нет, – экстерриор остался сидеть, – я сбежал не в лес, а в деревню. К пастухам.

Барон Райнштайнер угостил огонь очередной шишкой и тоже подошел к столу.

— Чем кончается притча? – полюбопытствовал он. – Овцы утонули?

— Надеюсь, что не все, – бросил Гогенлоэ. – Пришли пастухи и спасли отару. Пес попробовал укусить козла, а козел забодать пса, но их обоих отправили на живодерню.

— Вы сменили должность геренция на обер-прокурорскую? – почти взвизгнул Колиньяр. – Или вам милее маска палача?

— Это вы успешно сочетали сии ипостаси, – процедил сквозь зубы геренций, – но решать вашу участь не мне. К счастью для нас обоих.

— Я не желаю продолжать беседу в подобном тоне, – теперь бывший обер-прокурор смотрел исключительно на бергера. – Более того, я не желаю продолжать беседу в присутствии графа Гогенлоэ-цур-Адлерберга и графа Ариго. Возможно, вам неизвестно, что их имена раз за разом всплывали во время следствия по делу о государственной измене. О причине, по которым присутствующий здесь генерал оказался в Торке, я считаю излишним даже упоминать.

— Так не упоминайте, – на плечо Жермона легла рука Креденьи. Похоже, сосед решил, что сейчас здесь произойдет смертоубийство. Он опоздал со своим беспокойством лет на пятнадцать.

— Не исключено, что покойный герцог Придд в самом деле состоял в заговоре, – граф Рафиано многозначительно кашлянул. – Ее величество и Август Штанцлер также вызывали определенные подозрения, укрепившиеся после бегства последнего, но Симон Люра оказался изменником без всякого «возможно».

— Господа, – натянуто улыбнулся для разнообразия побледневший Манрик, – заговор был много шире, чем думалось вначале, и закрывать глаза на связь дома Гогенлоэ с домом Приддов, на мой взгляд, недальновидно.

— Я помню, за кого вышла замуж Ангелика Гогенлоэ, – сообщил с порога получивший свое благословение регент, – и я далек от того, чтобы считать вас изменниками, так как ваше благополучие напрямую зависит от благополучия Олларов. Тем не менее дом горит, и подожгли его вы.

— Вы слишком много себе позволяете, герцог, – Манрик медленно поднялся, побледневшая было физиономия вновь стремительно наливалась кровью. – Слишком много.

— Ровно столько, сколько может позволить себе регент государства, в которое вот-вот вторгнется враг, – ровным голосом отчеканил Рудольф.

— Вы не регент, – выдохнул еще не осознавший своего положения временщик, – вы присвоили себе это звание самочинно.