Книга Из глубин, страница 294 – Вера Камша

Кедровая ветка вцепилась в шлейф не хуже репейника и потащилась за принцессой. Когда-то в Сакаци у нее на юбке повис рак, а Ферек его отдирал. Глупость какая… Женщина содрала с лица неуместную улыбочку и покосилась на выстроившихся живым коридором клириков. В серых руках торчали длинные семерные свечи, горевшие желтым огнем, а впереди сверкали лампадами Рассветные Врата, пред которыми стоял кардинал в парадном облачении. Зеленой жути, вползшей в агарисский храм Семи свечей, не было и следа – обычная благостная скука, приправленная политикой. Вечером начнут считать, кто за кем шел и что это означает.

— Возрадуемся, – рявкнул на талиг здоровенный клирик, – ибо сам Создатель возрадуется, когда вернется.

— И длиться радости Его вечно, – подхватил хор, – и каплей той радости быть радости нынешней.

Капля радости в ведре бед – вот что такое нынешний праздник. Талиг, может, и уцелеет. Если все эти Савиньяки с Ноймариненами так хороши, как про них говорят. А вот Альдо с Робером радости будет, что у Клемента при встрече с кошкой. Тут даже Левий не вытащит, наоборот – олларианцы за объятия с Агарисом восемь шкур спустят, никакого Зверя не понадобится.

Рука внука с силой сжала локоть, предупреждая о ступеньках. И правильно, хороша бы она была, шмякнувшись посреди храма кверху задом. Такой зад лучше не выпячивать, особенно днем. Ее высочество, величаво вздернув подбородок, ступила на огражденное кедровыми гирляндами возвышение и преклонила колени на подушку с вышитым голубем. Подушка была большой и мягкой, но полчаса на коленках, когда тебе за шестьдесят, еще то удовольствие. Особенно с непривычки.

Орган взвыл еще разок и смолк, служки высоко подняли истекающие воском свечи, четырежды ударил колокол, и Рассветные Врата медленно распахнулись. Меж серебряных створок показались нарисованный сад и семь раскрашенных статуй. Самым красивым был Адриан со своим львом. Говорят, святой и при жизни был хоть куда. Одно слово, Эпинэ.

— Кто ты? – произнес бархатистый мужской голос. – Тот ли, кого я ожидаю?

Левий! Всем хорош, только б росточку добавить. Был бы кардинал повыше, а Альдо поумнее, цены бы обоим не было…

— Я Альдо из дома Раканов, – звонко ответил внук. – По праву рода и по закону людскому – король Талигойский. Я пришел преклонить колена перед Создателем нашим.

— Клянешься ли ты именем Его, что сказанное тобой правда?

— Вечной душой клянусь.

— Кто вошел с тобой в храм?

— Мать моего покойного отца, – голос Альдо звенел натянутой струной, – и мои вассалы.

— Чтут ли они Создателя нашего и ожидают ли возвращения Его?

— Ручаюсь за них. Своим словом, своей жизнью, своей душой.

— Есть ли среди вошедших в храм тот, кто знает об Альдо из рода Раканов то, чего не знает он сам? Тот, кто может сказать, что Альдо из рода Раканов не чист пред ликом Создателя и слуг Его? Тот, кто оспорит сказанное Альдо из рода Раканов? Тот, кто скажет: нет, Альдо Ракан не король Талигойский?

Если знаете, встаньте и ответьте. Свеча Истины зажжена. Пока не погас огонь, откройте тайное – и будете прощены.

Свеча Истины… Желтый огонек в руках Левия. Как быстро она тает. Четыре минуты, какая малость, но можно встать, вернее, окончательно свалиться и покаяться.

Прокричать, что она, Матильда Алати, согрешила с Адрианом, с шадом, с Леворуким, и Альдо не имеет прав на корону? Или не она, а Ида… Бедная курносенькая Ида, обожавшая Эрнани. Если бы она, так боявшаяся моря, заупрямилась, оба остались бы живы, но Ида не хотела огорчать свою любовь и утонула вместе с ней.