Онлайн книга «Из глубин»
|
Признаться, накануне первого дня испытаний у меня мелькнула шальная мысль превратить здешний фарс в настоящий экзамен. Я даже подготовил с дюжину вопросов помимо тех, что так любил задавать прилежным, но туповатым студентам Сэц-Георг, но потом понял всю бессмысленность своей затеи. Имей испытания по описательным наукам вес, я бы, само собой, рискнул, но они не более чем пряжка на нелепом сапоге с белым отворотом. Шлих с Кваретти ограничились самыми пустыми вопросами, мне оставалось лишь последовать их примеру, и я последовал. Все прошло безупречно и уныло, если не считать Дюваля, который внезапно заинтересовался гальтарской балладой, которую я выбрал для разбора. Я чуть было не заподозрил кривого капитана в поэтическом чутье, но все разъяснилось быстро и просто. Дюваль усомнился в правильности действий героя, который, видите ли, ошибся со способом атаки. Можно подумать, что для поэта главное достоверность! Хотя готов признать, что излишняя возвышенность порой неуместна. Уподобление женщин ангелам, а королей небожителям пошло и унизительно, да и любовь как таковая не стоит всего того шума, который из-за нее поднимают. **** 23-й день месяца Весенних Ветров 391 года круга Скал Еще вчера все было так нестерпимо предсказуемо, что я с трудом заставил себя отправиться в фехтовальный зал. Смотреть на торжество мерзости отвратительно, а именно это при любом исходе подразумевал поединок Филиппа и Анри. Не обещала приятных сюрпризов и вторая, тоже угаданная еще до начала соревнований пара. Добравшийся до предпоследнего дня Этьен неминуемо должен был уступить тупице Герману. Присутствовать при этом мне по понятным причинам не хотелось, однако единственным способом уклониться, не оскорбив при этом начальство, было сказаться больным. Именно так поступают здоровые люди, однако я с детства слаб грудью, к тому же у людей, владеющих словом, возникает определенная связь между сказанным и случившимся. В юности я несколько раз лгал об обострении моей врожденной болезни, и всякий раз меня настигал приступ. Объяснения этому я не имею, однако отсутствие знаний о природе того или иного предмета не равняется отсутствию самого предмета. Я встал, надел почитающееся здесь парадным уродливое платье, в урочный час занял положенное мне место и неожиданно был вознагражден. Объявили, что Филипп захворал и не может драться. Казалось бы, чего радоваться, ведь победителем оказывается Анри, а заболевший, хоть и теряет вожделенное место, спасает свою репутацию. Я не высказал свою мысль вслух, за меня это сделал привыкший на конюшнях к откровенности берейтор. Дюваль его оборвал и велел врачу проведать больного. Мы остались ждать. Все молчали, и я бы не сказал, что это молчание было приятным. Лаик – странное место, оно навевает дурные мысли, особенно в ненастную погоду; неудивительно, что здесь время от времени появляются призраки. Большинство сущностей такого рода одиноки и проявляются более или менее регулярно, но Лаик располагает к уродствам и излишествам, отсюда и процессия призраков. И все же я хочу ее увидеть, возможно, это мне позволит перешагнуть через требования Лахузы к введению в повествования потустороннего. Считается, что магическое допустимо, когда необходимо раскрыть тайну или же подчеркнуть положение героев, но не хватит ли слепо следовать дряхлым правилам? Лахуза велик, настолько велик, что проторенным им путем послушно идут больше тысячи лет, но когда-то должен же родиться некто, способный видеть больше и дальше. |