Онлайн книга «Из глубин»
|
Эсперадор принял под свое покровительство Бланш Ракан и ее сына, и Франциск ударил. Легкость, с которой чужеземному королю удалось избавиться от агарисских святош, доказывает, что они стали ненавистны народу. Я немало прочел об эсператистских временах – костры, мертвые озера, забивание камнями, публичные покаяния, война с древними мудрецами, преследование ученых, философов, поэтов… Только поражение в Талиге вынудило Агарис отступить, старый Эсперадор весьма своевременно умер, а пришедший ему на смену одернул ордена Истины и Чистоты. Не сделай он этого, вслед за Талигом от Агариса отпали бы и другие, однако я отвлекся от лаикских головастиков. Первый мой урок завтра, мне в присутствии Дюваля придется говорить о начале времен, что не так уж плохо, поскольку ненавистное мне облеклось в нынешнюю форму много позже. Остается решить, к кому мне обратить мою лекцию – к ученикам или к капитану, с которым, насколько я успел понять, следует говорить медленно и в понятных ему выражениях. Всего же более меня удручает необходимость увязывать имена унаров с их лицами. Шлих и Дюваль едины в том, что нынешний набор не внушает особых опасений. Самой значительной особой в нем является наследник Дораков, главное в котором не будущий титул и не отец-маршал, как поговаривают, совершенно бездарный, а дядя-временщик. Будь я каким-нибудь полковником, я бы побился об заклад, что именно Дорак выйдет из Лаик под первым номером. Остальные не столь полезны и не столь опасны, ну а кто сколько стоит, и прав ли был Капотта в своих оценках знати, или же графиня Ариго перекормила ручного сьентифика марципанами, я узнаю в самое ближайшее время. **** 3-й день месяца Осенних Молний 390 года круга Скал Огромная луна в окне словно бы намекает, что пора подводить первые итоги. За прошедший месяц я выучился распознавать черно-белых головастиков и убедился в полном человеческом ничтожестве своих, с позволения сказать, коллег. Все они, кроме разве что обнаружившего определенные проблески мысли врача, ограниченны, однако не злы и не заносчивы. Говорить с ними совершенно не о чем, к тому же мне приходится готовиться к урокам, что отнимает больше времени, чем думалось. Глупость так называемого великого Франциска дает о себе знать везде, и Лаик не исключение. Логические науки здесь преподают двое менторов, а описательные – лишь один. И это при том, что словесность и землеописание разнятся всяко больше математики и философии, а назвать историю наукой могли лишь озабоченные своей дутой славой тираны. Так называемые великие победы Оллара – последствия либо везения, либо глупости агарисских святош и старой аристократии, но называть вещи своими именами в Талиге невозможно, да и перед кем? Перед потомками тех, кто кичится подлостью предков, полагая эту подлость доблестью? Перед теми, кто строит свое процветание на прислуживание всем этим нынешним Доракам и Манрикам? Меня не услышат, а если услышат, то или не поймут, или я лишусь возможности писать и хорошо, если не жить. Моя работа останется незаконченной, а мой бунт задохнется в сырых лаикских стенах. Криков здесь не услышат, так зачем кричать? Тем более что я могу лично не повторять олларовской лжи, предоставив это унарам, которые с готовностью похваляются своими… нет, знаниями я эти зазубренные в родовых поместьях подлости называть не могу. У агарисских ханжей имеется нечто вроде выходного монолога, когда они перечисляют то, во что они якобы веруют. Приспешники Олларов ничем не лучше, просто у них это называется историей Талига. |