Книга Из глубин, страница 151 – Вера Камша

— Барон Хогберд нездоров, он приедет чуть позже. Кавендиш и Карлион с нами. И еще Беллами и Ванаг…

Отсутствие Хогберда означает одно – крыса не желает лезть на обреченный корабль. Что и требовалось доказать.

Матильда Ракан вырвала у лучшего друга покойного мужа обслюнявленную руку:

— Я была рада вас повидать, но уже темнеет, а я должна успеть к его высокопреосвященству.

— О да, – закивал Берхайм. – Его высокопреосвященство… Он просил предупредить о его визите. Левий – изумительнейший человек! Изумительнейший. Я его знаю не первый год и всегда рассказывал ему об Анэсти, Эрнани, малыше Альдо и, конечно же, о великолепной Матильде. Уверяю вас, кардинал расположен всей душой к истинным талигойцам и делу Раканов. Левий неусыпно молился за нашу победу, и его молитвы были услышаны.

Может, и молился, но Хогберд остался в Агарисе, а чутью пегого борова Матильда доверяла.

— Я благодарна его высокопреосвященству, – заверила принцесса, – и буду счастлива принять благословение столь расположенного к моему дому пастыря.

— А я буду счастлив благословить женщину, которую его святейшество Адриан называл алатским бриллиантом.

Матильда оглянулась. В дверях стоял невысокий седой человек с эмалевым голубем на груди и приветливо улыбался.

399 год К.С. 4-й день Осенних Молний

1

Стремительно темнело. Сквозь облетевшие ветви виднелось желтое небо, в котором с громкими воплями металось растревоженное воронье.

Закатные твари, куда делась эта проклятая ваза? Нужно было идти той же дорогой, что и в день дуэли, а его понесло напрямик; вот он и заблудился самым нелепым образом.

Что он делает в Старом парке, Ричард не понимал, просто не мог усидеть дома. Наль куда-то запропастился, а люди Люра были слишком хорошо вышколены, чтоб останавливать господина. Выезжая, Ричард немало гордился этим обстоятельством, но сейчас был бы рад, окажись Джереми понавязчивей. Юноша оглянулся, пытаясь понять, куда он забрался. Если б не птицы, был бы слышен плеск воды, а от водопада до выхода можно добраться с закрытыми глазами. Дикон с ненавистью поднял глаза на кружащую в закате стаю и почти побежал по пружинящему гравию. Если все время сворачивать направо, выйдешь к одной из главных аллей. Во всех лабиринтах нужно сворачивать направо, где он это слышал? В Лаик? В Агарисе?

Первый поворот вывел к развилке, украшенной высоким обелиском, второй – к знакомой поляне, посреди которой белела статуя быка с человеческой головой. На могучих плечах равнодушно чистил перья горный ворон. В Олларии? Откуда?! Юноша ускорил шаг, опасливо косясь на огромную птицу. Та, заслышав шаги, обернулась и хрипло выкрикнула: «Фердинанд – рогоносец!» Ворон Ариго, так вот где он прижился!

— Оллар – дурак! – надрывался оседлавший быка вещун. – Фердинанд – рогоносец!

Фердинанд в самом деле был дураком и ничтожеством, но покойному Ги не следовало учить питомца таким словам. Ради Катарины, которую отдали сначала Оллару, а потом Алве. Увы, покойный Ги думал лишь о себе. Сначала принудил Катари к ненавистному браку, потом принялся интриговать, а платит по счетам братьев сестра.

— Ворон – красавчик! – вновь завопила несносная птица, – Оллар – рогоносец!

Нельзя, чтобы это слышали. Альдо скоро откроет Старый парк, сюда сможет зайти любой, а во́роны живут чудовищно долго. Ричард взялся за пистолет. Черная гадина лениво расправила крылья и тут же сложила, где-то заржала лошадь, между голых стволов промчался ветер.