Книга Шар судеб, страница 592 – Вера Камша

Презент Лионель завернул в трофейный гвардейский шарф, что, будь он Хайнрихом, немало бы его развеселило…

— Ба! – развеселился Хайнрих. – Гвардия Фридриха не умирает, но удирает, теряя тряпки. Жаль, вы не подобрали подштанники!

Король был свеж и уже благоухал пивом. Лионель положил на стол флягу.

— Мне показалось, алатский напиток пришелся вам по вкусу. Говорят, если он не убивает сразу, то делает сильнее.

— Не откажусь! Я должен был взять в жены алатскую принцессу, но она решила стать бабкой вашего узурпатора… Ларс, расстилай здесь. Эти шкуры я добыл в горах. Отныне их место – у камина вашей матушки.

— Черные медведи за розовых лебедей… Готовая притча, а моя матушка балуется пером. – Мех был темным, темней, чем у алатских медведей, а вот зубы и когти отличались мало. – Варварский обычай позволяет снимать шкуру даже с собственного герба?

— Двое медведей в одной берлоге не уживаются. Я каждый год это доказываю при помощи рогатины. Это удобней и дешевле тайной канцелярии, которую собирается завести мой родич кесарь. То есть собирался.

Пауза, которой позавидует сам дядюшка Рафиано. Излом щедр на сюрпризы.

— Его величество Готфрид проникся доверием к своим подданным?

— Напротив. Он стал настолько умен, что захотел придушить племянника. И настолько глуп, что отослал врача и канцлера, и готово. Удар. Талиг ждет большая и дурная война. Фридрих заслужит свое Золотое Дерьмо, но крови будет много. Сперва в Придде, потом в Эйнрехте…

— В Дриксен так любят проигравших?

— Проигравших любят коровы. Толстые коровы, которых доят. Принцесса Гудрун именем Создателя поклялась, что отец назначил Фридриха регентом, а сам Создатель молчалив, как малютка Ольгерд.

— Наследник до сих пор не говорит?

— Не говорит и не будет. Сейчас в Эйнрехте слышно только Фридриха и Гудрун.

Огромные руки откупоривают флягу. Тюрегвизе пахнет дымом, полынью и чем-то еще. Видимо, войной. Готфрида нет, есть Фридрих… Для подобной новости лучше бы подошла «пьяная» ночь, но Хайнрих предпочел не «проговориться», а сказать.

— Ваше величество, если рамку дополнить четырьмя коронами, она лишь выиграет.

— У моих ювелиров не будет времени. В Липпе меня встретит гонец. Фридрих станет требовать развода. Он его получит, если признает свою вину. Каплун паршивый, четыре года – и ни единого ребенка! В моем доме женщины умеют рожать, в доме Зильбершванфлоссе единственный мужчина – сестра Готфрида, но ее сыновья уже Штарквинды. Перемирие между Талигом и Дриксен заключат кесарь Иоганн и…

— …регент Талига, – невозмутимо продолжил Лионель. – Кто бы им ни был.

Хайнрих сдвинул брови.

— Регентство – зло! – изрек он. – Корона не должна расставаться с мечом, особенно в дурной год. У Талига и Дриксен головы нет, у церкви тоже, а лето даже не перевалило за половину. Алва, если он жив, примет корону? Малолетний Карл – это смешно.

— Алва, если он жив, сделает то, что нужно Талигу.

— Талигу нужна голова, но Алву после судебного балагана не видел никто из достойных доверия. Следующий – Ноймаринен… но он слишком стар для такого года. Третий в очереди – глава дома Савиньяк.

— Четвертый. Отречение Фердинанда недействительно. – А вот здесь Медведь тебя поймал. Забыть про сыновей Рудольфа – признать, что «волкам» не вытянуть. Ни старшему, ни младшим… И это так и есть.