Книга Шар судеб, страница 443 – Вера Камша

С первым сундуком было покончено, окошко царапал тонюсенький лунный коготок, перекликались стоящие на часах адуаны, пахло кострами и отцветающей степью. Такой ночью, если не любить, не выть и не пить, только и остается ворочать сундуки, пока не рухнешь от усталости и не уснешь. Без слов и без мыслей.

Кровати, куда принцесса вываливала барахло, не хватило, и нижняя юбка звездчатого атласа, из которой вышел бы недурной полог, полетела в сторону кресла.

— Прошу прощения, фокэа. С вашего разрешения я переложу этот предмет туалета на скамью.

Матильда обернулась. В кресле расположился олларианец. Тот самый, с кладбища и из кошмаров. Женщина быстро закрыла и открыла глаза. Олларианец остался. Только теперь он стоял.

— Садитесь, – нашлась великолепная Матильда, почти падая на последний нераспотрошенный сундук. – Твою… Кто вы такой?

— Согласен, это имеет значение, – негромко произнес клирик и сел. – Благодарю вас, фокэа.

Имеет значение… Еще бы не имело! Матильда скрестила руки на груди. Чтобы не тянулись к эспере или пистолетам. Первое было глупо, второе – тем более, и в придачу невежливо. В конце концов, на кладбище клирик ее спас.

— Я помню вас по Агарису. – Женщина провела рукой по лицу, нос был на месте. – Вы заставили меня влезть на могилу Руция.

Олларианец засмеялся; у него был хороший смех. Людям, которые так смеются, веришь.

— Памятник был живым. – Принцесса почувствовала, что улыбается. Может быть, от воспоминаний, довольно-таки неприличных для ее возраста. – Сколько раз мы с вами встречались? Два или три?

— Можно считать и так, и так, но я бы советовал полагать эту встречу второй.

— Значит, этот мерзкий пир…

— Забудьте! – Олларианец блеснул взглядом не хуже Адриана. – Вам там было не место.

Забудешь такое! Одна девчонка на столе чего стоила… А внук танцевал с дохлым Айнсмеллером. Дотанцевался…

— Как мне вас называть?

— Как угодно. Имя – это служба, а я никому не могу служить. Я рад, что вы решили остаться.

— Я еще ничего не решила, – возразила Матильда, – я обещала вашему… Бонифацию прокатиться в Кагету, и только. Что мне делать в Сакаци? Рыдать?

— Я имел в виду нечто другое. Я дважды выбирал за вас, потому что вам не предоставляли выбора, но на этот раз решали вы. Вас ждал я, вас ждал другой. Когда-то мы с ним были связаны, но после… некоторых событий его присутствие исключает мое, и наоборот. Пришедший первым получает то, за чем пришел. Или не получает, но не по вине второго. Сегодня мой знакомый от вас отказался, для вас будет лучше, если навсегда. Он может быть убедителен, в некоторых случаях он даже бывает уместен, но его предложения не для вас. Я понял это еще при первой встрече, потому и вмешался. Вы помните наш разговор?

— Помню, – заверила Матильда. Она действительно помнила. – Цена Зверя – жизнь. Имя Зверя забыто, а Зову цена – смерть…

Цена – смерть, и Альдо умер. Глупо, неожиданно… Внук бредил непонятным старьем, собирал его, где мог…

— Где он? – почти взвыла Матильда. – Где этот Зверь? Он ведь вылез? Альдо его вызвал!

— Не он и не вызвал. Нужен привал, фокэа. Пусть начнется охота, новая охота за синей звездой, тогда идите вперед и ломайте лежащие позади мосты, но не раньше. Сейчас – покой. Вы поняли? Полный покой, чтобы не расплескать колодцы.