Книга Шар судеб, страница 434 – Вера Камша

Фехтовальщики остановились. Бергер почесал взмокшую спину, Валентин пригладил волосы и расправил воротник рубахи. Он запыхался, хоть и не слишком.

— На фас мошно змотреть, – решил Ульрих-Бертольд. – Это уше мошет пыть! Фы рапотали, а не лофили форон.

Валентин вежливо поклонился. Сперва барону, затем – противнику, а тот внезапно расплылся в улыбке.

— Ты очень хорошо прибавил после Лаик, – объявил он. – Я твою руку больше совсем не знаю. Я буду рад узнавать ее снова.

— К твоим услугам. – Если Валентин и хотел победить, то уж точно не для того, чтобы водрузить сопернику лапу на грудь. – С разрешения господина барона почту за честь.

— Фы мошете играть звоими зупочистками и звоими любьезностями в тругих местах, – не преминул уточнить тот. – Здесь на фетшер фы имеете работать топрым для фоителя орушием.

— Боюсь, у меня нет ничего, кроме шпаги. Я постараюсь найти, но не уверен, что успею.

— Фы тва раза фыхотифший из окрушений есть, – проявил осведомленность грозный старец, – и не мошете иметь для зебя много фешчей. Ф моем опозе я имею фсе нушное, и фы его полутшаете. Наука итет фам фпрок, но это пофот не для затирания носа, а для трута. Отшень польшого. Фы готовы?

— Да, господин барон.

— Фас я шду. А фот фы! – Перст Катершванца ткнул в сторону второй пары. – Фы в фехтофальном мастерстве, фидимо, префсошли фсе науки и тостигли фсех фысот. Отпрафляйтесь в ярмарку змотреть шонглероф, лизать летенцы и зкакать на теревянных лошатках.

Заклейменный Норберт опустил глаза, но перед этим успел подмигнуть братцу. На особо трепещущего он не походил, но и бодаться с разъяренным воителем не рвался, а вот Арно не выдержал.

— Трудно улучшить высокое мастерство, – изрек он, обращаясь к товарищу по несчастью. – Полковнику Придду проще. Я не помню, каким он вышел из Лаик, но точно не первым и даже не четвертым.

— Восьмым, с вашего разрешения. – Придд слегка поклонился. – Мне казалось, вы должны помнить. Вы еще в Лаик очень внимательно следили за поединками, в которых не участвовали лично.

Арно вздернул подбородок. Он знал, что ответить, мешало некстати припершееся начальство. Жермон огляделся по сторонам в поисках камня или бочонка, на который можно было присесть. Не нашел и отчего-то разозлился. Лаикские приключения молодняка генерала занимали мало, но настроение почему-то портили. Не потому ли, что провожать «унара Жермона» в Торку не пришел никто из болтавшихся в столице однокорытников? Впрочем, он никого не звал.

— Я выхотил из Лаик фторым перфым! – напомнил о себе Ульрих-Бертольд. – Я зтал перфым-перфым в орушейном зале, таким перфым, что прошие ненушности фроде малефания и фиршей мне не мешали. Мне есть зтранно, што фы фыходили фосьмой, Йоханн – пятый, а Норберт – фторой. Это есть ошень похоше на нешестности!

— Я занял то место, которого стоил, – вступился за честь «жеребячьего загона» Валентин. – Именно поэтому позволю себе не согласиться с виконтом Сэ. Достигнутые в Лаик успехи не мешают как росту, так и падению. Хочется верить, что здесь присутствующие выбрали рост. Сегодня Йоганн парировал довольно сложные и опасные удары, которых я в Лаик не знал.

— Та-та, это так есть, – счел своим долгом подтвердить Ульрих-Бертольд, хотя его никто не спрашивал. – Но фся опасность их контшается, когда натшинается настояшчий пой. Тругое тело, што ф Лаик трепуют фладеть именно шпагой. Узпехи на танном попришче тают фыпускное место. Ф мои фремена перфый яфлялся настояшчим перфым!