Книга Шар судеб, страница 393 – Вера Камша

— Я тоже видел эту девочку, – не стал скрытничать Иноходец. – Несколько раз. Она появилась в Ружском дворце, когда судили Ворона, но я встречал ее и раньше, только думал, что брежу. Это случилось в Алате перед тем, как я столкнулся с Осенней Охотой. Я рассказывал об этом Райнштайнеру, когда он меня арестовал. Барон мне не поверил, да я и сам себе не верю…

— Ты меня весьма обяжешь, если расскажешь об этом мне, но сперва разберемся вот еще с чем. Девушка, которую вы поручили герцогу Придду, ожидала несчастья на шестнадцатый день после коронации, однако ничего не произошло. Ничего, что было бы заметно. Это так?

— Как будто… Разве что в Нохе появились призраки. Такие же, как в Лаик. Сперва я думал, что они сестре приснились, но о них говорят многие. Звонит колокол, монахи выходят на площадь перед храмом… На ту площадь, где сперва растерзали Айнсмеллера, а позже погибли Альдо и Моро, хотя тогда призраки уже были… – Неужели в бреду он видел Ноху или это была Дора? Старые аббатства так похожи – глухие стены, плесень и холод.

— Я бы хотел на них взглянуть, но беженцы ждать не будут, так что возьми это на себя. Никогда не слышал, чтобы призраки куда-то перебирались, но что сумел Валтазар, смогут и монахи Лаик… Если это они, их мог привлечь оживший монастырь, а вдруг это другие? Проверишь?

— Конечно. И Лаик, и Ноху. Я тебе напишу.

— Письмо передашь с моим человеком, он будет у тебя недели через две с новостями о беженцах и Окделле, а сейчас расскажи-ка мне о договоре с гоганами.

— Еще были «истинники». Они хотели заполучить Ноху, и они же убили епископа Оноре и магнуса Славы Леонида. Эрвин, давай поедем к Данару или еще куда-нибудь. Здесь я не могу говорить о такой мрази.

400 год К.С. 9-й день Весенних Молний

— Это очень разумно, – одобрил Марсель. – И к тому же геральдично. Можно будет объявить, что это предназначение. Подданным ужасно нравятся предназначения и персты судьбы. Отлупив Бордон, вы получаете себе на сковородку рыбу, потому что дельфин – рыба, что́ бы он о себе ни воображал! А если жените Луиджи на Юлии, то ухватите сразу птицу и деву.

О том, что просватанная птице-дева будет еще и птице-дурой, виконт подло умолчал, хоть и чувствовал себя по отношению к Луиджи предателем. Увы, выхода не имелось: отдавать Елену обуянному любовью к покойнице приятелю Марсель не собирался.

— Дельфин не совсем рыба, – усомнился Джильди-старший. Урготская птице-дева сомнений у фельпца не вызывала.

— От дельфина нам нужен только хвост, а он рыбий! – Валме указал вилкой на ближайший дельфиний барельеф. – Да сами посмотрите! Чем эти хвосты хуже ваших?

— Ничем, – признал честный Джильди. Адмирал захмелел чуть больше, чем пристало великому герцогу, и Марсель заботливо подвинул собеседнику тарелку с чем-то желтым, после чего вернулся к намечающемуся союзу.

— Ее можно изваять, – весело предложил виконт. – Я имею в виду птице-дельфино-Юлию, водрузить на столб вроде того, что торчит здесь под катальпой, и назвать колонной Джильди. Все королевства, герцогства и империи начинаются с именных обелисков и победных ворот, главное, только чтоб они были новыми. И вашими. Переназывать незаконно присвоенное – дурная примета.

— Отличная мысль! – обрадовался Джильди и углубился в аппетитную желтизну. Валме удовлетворенно отхлебнул алатского и обозрел залитую светом факелов террасу, на которой сливки осаждающей армии и гости оной радовались прибытию Первого маршала и будущего регента Талига. Правда, на предмет радости графа Марту у Марселя имелись определенные сомнения, вернее, они возникли, когда Рокэ перед торжественным ужином взял ургота под руку, а рядом оказался откровенно чуравшийся дипломатии Эмиль. Тогда-то Марсель и подхватил шедшего следом Джильди. Во-первых, его можно было расспросить о Франческе, а во‐вторых, уламывать жаждущего мести адмирала смягчить условия капитуляции следует иначе, нежели жаждущего контрибуций экстерриора. Рокэ маневр своего офицера для особых поручений заметил и не отменил, что Марсель счел знаком одобрения.