Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Как вы сказали? – Какой же он глупец! Вдова маршала Генри не станет размениваться на пустую болтовню, она передает слова Катари. Королева и регент не вправе быть искренней с мужчиной, но почему бы не сделать своим голосом придворную даму из дома Скал?! Из дома Эгмонта, некогда покорившего юную королеву? С опытом, со страшным опытом к Катари пришло понимание другой любви… Похожей, но другой, сменившей девичьи грезы о святом Алане. — Как я сказала? – переспросила Дженнифер Рокслей. – Я уже забыла, и вы забудьте. — Никогда! – твердо сказал Ричард, сожалея лишь о том, что не способен писать лучше Веннена. – Гиацинтам нужна… влага, а сердцу – любовь. Передайте ее величеству, я… Что знает графиня? Насколько можно быть с ней откровенным? Рокслеи не способны на предательство, но Дженнифер – Рокслей лишь по мужу. — Я не стану ничего передавать, – спутница тихонько рассмеялась. – Вы пришли по делу, значит, аудиенция не заставит себя ждать. Какое счастье, что я не регент и могу думать, о чем хочу или о… ком? Она знает все, то есть все нынешнее. Катари ни с кем не станет делиться былыми страданиями, но о теперешней любви она рассказала… Или проговорилась. Ее величество так и не научилась лгать, и она слишком устала от одиночества и от приставленных к ней шпионов. Теперь Катари не боится слежки, ведь рядом те, чья верность прошла испытание. Дженнифер Рокслей одна из них. — Эрэа… Эрэа Дженнифер, моей признательности… Я понимаю, Катари… Ее величество не может сейчас думать о… себе, но это не будет длиться вечно, а я… я в самом деле молод, а Скалы ждут долго, столько, сколько нужно! — Дай Создатель им дождаться, – неожиданно резко сказала графиня. – Идемте, мы и так задержались. Негоже, если к ее величеству прежде вас проникнет какой-нибудь поставщик или посол. Они торопились не зря: Дикон едва успел отвесить поклон расположившимся в свитской гостиной дамам, как раздался звонок. Толстуха Мэтьюс бросилась на зов. Сквозь дверной проем Ричард увидел прихожую и ставшую малиновой Малую приемную, из которой по-прежнему вело четыре двери. Толстуха нырнула в дальнюю и тотчас возникла снова. — Мой герцог, – возвестила она, – пройдите в Музыкальный кабинет. Вас ждут, но ее величество расстроена и устала, а к четырем прибудет посол Алата. Будьте великодушны. — Я не отниму много времени, – заверил Дикон и бросился на зов. Мелькнули золотые ласточки. Урготской купчихе не видать талигойской короны как своих ушей! Королевой Талига должна быть истинная эрэа – нежная, гордая, чистая… — Моя королева! – Юноша ловко опустился на одно колено. Он хотел бы коснуться губами чуть видневшейся из-под черного бархата туфельки, но у окна смешивал тинктуру врач, а в углу перебирал четки мерзавец Пьетро. 3 Повозку, удостоившуюся чести везти генерала Ариго, постарались обустроить как можно удобней, только перины и одеяла помогали мало. Все кочки и ямы тут же отдавались в раненой ноге, но к боли Жермон притерпелся, а вот оставленный форт было жаль едва ли не до слез. Печальный Язык еще мог защищаться, он хотел защищаться. Старый, заброшенный, форт на несколько недель стал нужным и важным, за него были готовы умереть, он поверил, он принял защитников и полюбил, а те ушли. Ночью. Тихо и воровато, прикрыв обман полусотней конных, что при первых выстрелах тоже сбегут. Останутся разбитые стены и заклепанные, изуродованные пушки, которым за верность намертво забили горло… Мерзко… Вдвойне мерзко, потому что избитым стенам и реке не объяснишь, что старый Бруно обыграл старого Вольфганга, Ансел встретил на талигойском берегу переправившихся дриксов, а защищать камни ради самих камней люди не станут никогда. Форту не объяснишь… Не объяснишь… |