Книга Шар судеб, страница 239 – Вера Камша

— Похоже, вопросов мне не дождаться. – В голосе клирика послышалась насмешка. – Не везет мне с откровенностью. То не могу на нее решиться, то она приходится не ко времени.

— Зачем вы втянули в заговор Катари? – спросил кто-то голосом Робера. – Неужели нельзя было обойтись?

— Можно, – не стал вдаваться в подробности Левий, и Робер почувствовал себя ослом. Потому что вспомнил суд и ночь после суда. Сестра была слабой, больной, несчастной, но она оставалась королевой Талига. И она бросилась спасать Талиг. Сама.

— Как она узнала?

— Вускерд потребовал разговора с регентом Талига и королевой. Алва не мог никого принять по причине отсутствия, это сделала Катарина. Потом она потребовала привести к ней генерала Карваля. Дальше, полагаю, объяснять не требуется.

— Нет. – Можно было и самому догадаться, о мэтре Инголсе знал только Никола. – Мевен пришел к вам сам?

— Да. Вашего ареста он перенести не смог. Захватить временщиков в присутствии послов предложил именно Мевен. Взять дворец было просто, удержать горожан от бунта сложнее, но Карваль и Халлоран обещали и это. Мы не знали другого – с чего начинать переговоры с настоящим Талигом. Предложенное мэтром Инголсом решение снимало все вопросы…

— Ваше высокопреосвященство…

— Да.

— Вы знаете, что я готовил мятеж? Я и Карваль.

— Я надеялся на это, – просто сказал кардинал. – Собственно говоря, других надежд у меня не оставалось. Если бы Альдо Ракан потребовал королеву, мне пришлось бы дать бой. К счастью, он потребовал коня.

Синеглазый человек, на мгновение прильнувшей к иссиня-черной гриве… Обещание сохранить. Выстрел. Он не клялся Эгмонту сберечь Дикона, просто сделал то, чего не мог не сделать.

— Алва знает… про Моро?

— Нет, – отрезал Левий и поднялся. – Если я начинаю сожалеть об Агарисе, значит, я замерз. Давайте пройдемся.

Они прошлись. Вдоль ажурной решетки, за которой лежала пропасть. Слепо улыбались солнцу статуи, лезли из черной, привезенной из Варасты земли будущие цветы, весело блестели лужицы, заходились в исступленной весенней радости голуби и воробьи.

— Я вам должен быть благодарен, – наконец выдавил из себя Эпинэ. – Я благодарен, но не надо было… Ворон должен знать, как было с Моро. Знать все.

— Когда-нибудь вы поймете, что нельзя натягивать свою совесть на весь Талиг. – Кардинал в очередной раз тронул голубя на груди и нахмурился: – Пока же перейдем к делам насущным. Алвы в Нохе нет.

— Да, я помню, – кивнул Эпинэ. – Он уехал к армии.

— Я на это надеюсь. – Левий наклонился, поднял комочек земли и принялся разминать. – Алва покинул Ноху, никого не поставив в известность, и сделал это не вчера.

— Как? – не понял Робер.

— Мне бы тоже хотелось знать. – Кардинал отряхнул ладони. – Герцог был серьезно болен. Настолько, что во время проверок пришлось подменять его одним из офицеров. Потом ему стало лучше, хотя выглядело все это ужасно. Врач не мог понять, в чем дело, но в том, что это не притворство, он убежден.

— Алва не стал бы притворяться, – полушепотом произнес Робер, понимая, что ему становится страшно. – Болезнь походила на горную лихорадку?

— Она ни на что не походила. Ни на что известное медицине и церкви… Алва, когда приходил в сознание, говорил, что нужно лежать и ждать. И он лежал и ждал, пока не исчез. Внутренняя охрана оказалась пьяной, внешняя ничего не видела и не слышала. Я не знаю, что лгать Ноймаринену и лгать ли, но иметь дело нам предстоит именно с ним.