Онлайн книга «Шар судеб»
|
Такое с ним уже бывало. Маршал рассказал об этом по дороге из Нохи – видимо, на всякий случай. И хорошо, потому что при виде крови на ковре и недвижного тела Валме едва не помчался за врачом. Он и помчался бы, но вспомнил, что нохский коновал предпочел оставить больного в покое. Приступы начинались одинаково: с обморока и кровотечения, потом приходили лихорадка и бред. Снадобья не помогали, не помогало ничего, кроме покоя, однако ждать Марсель не собирался. Мысль о Левии он отверг сразу же – лежать Алва мог и в посольстве. В Нохе он в последний раз провалялся без сознания больше суток, и еще неделю его шатало от стенки к стенке. Что будет сейчас, знали только кошки, но Шеманталя придется вернуть… Валме сгреб в охапку амуницию «Рамиро Предателя», освобождая место на диване, но не рассчитал с кирасой. Та шмякнулась на ковер, напоминая о подлой маске и разбуянившихся матерьялистах. Все встало на свои места, и были эти места просто омерзительны. — Я болван, – с некоторым удивлением произнес Валме. – А все потому, что не бергер и не адуан. Те бы сразу поняли, но мы оторвались от истоков, и вот вам результат… Он не знал, что и где стряслось, но гальтарская рожа свалилась, а собаки взвыли. Что там плел про маску Коко? «Лик Полудня и обратный ему лик Полуночи»? И этот лик раз за разом валится на чужие головы… Излом, шестнадцатый день после суда, третий день Весенних Скал, сегодня… Алва упал именно тогда, когда грохнулась рожа! Или чуть позже, когда все они сходили с ума, а потом внезапно пришли в себя. Валме в очередной раз взял Ворона за руку; та умудрилась стать еще горячей. Пульс колотился, как у загнанной лошади, да и дышал Рокэ слишком уж часто. Когда у человека лихорадка, ему смачивают лоб и виски, но это не лихорадка, это Леворукий знает что такое… — Колодец, – внезапно отчетливо произнес Алва. – Опять… Данар… — Данар? – переспросил Валме, пытаясь понять, бред это или приказ. — Живая вода… текущая вода… – Маршал попробовал приподняться. Не вышло. Кажется, ему было тяжело дышать. – Пока течет, не поздно… еще… Лихорадка начиналась у Ворона, а зябко стало Марселю. После смерти Фердинанда не случилось ничего, и Валме как-то сразу повеселел, а ведь в Надоре грохнуло. Возможно, на шестнадцатый день со дня Суда. В тот самый миг, когда проклятая рожа… — Бросьте! – вдруг потребовал Алва. – Бросьте всё… Тут уже ничего не сделать… Я не могу дать вам… много времени! Это окончательно решило дело. Марсель подсунул лежащему под голову еще одну подушку, вскочил, направился к двери, обругал себя и вернулся к конторке. Стукнула откидная доска, Рокэ что-то выкрикнул – увы, на кэналлийском. Он обещал, что будет бредить, вот и бредит. Человек слова, никуда не денешься. Маршал что-то приказывал, кого-то звал, какого-то Рамона. Альмейду? Наверняка, они же дружат… Виконт узнавал отдельные слова, но на большее его не хватало. Не получалось даже запомнить, чтобы потом спросить. Надо браться за языки серьезней и заодно прихватить еще чего-нибудь, астрологию, что ли. И историю… — Хватит валять дурака, – произнес на талиг Алва, – убирайтесь… Да убирайтесь же, вам говорят!.. Пока не поздно! — Мы сейчас уберемся, – пообещал Валме, понимая, что за Котиком при таком раскладе не успеть. Одно из двух: или Котик, или Шеманталь. – По Данару. Кошки с две я вас оставлю в одном городе с этой Рожей. |