Книга Черный Маг Императора 17, страница 61 – Александр Герда

— Как тебе дырень? — поинтересовался у меня Компонент, когда я подошел поближе.

Я окинул взглядом повреждения, прикинул примерную стоимость ремонта и сделал вот какой вывод:

— Борис Алексеевич, разве это дырень? Так… Небольшая дырка по сути, — сказал я. — Тем более, что ребята Степана Максимовича уже ее практически отремонтировали.

Это было вранье чистой воды, рабочие только примерялись и задумчиво чесали затылки. Видимо еще размышляли, с чего бы им начать, чтобы побыстрее закончить.

Однако, не мог же я сказать, что разрушения и правда значительные… Если окажется, что за время ремонта какие-то растения замерзнут, тогда вообще беда. Щекин будет мне это очень долго вспоминать, возможно даже до конца обучения в «Китеже».

— Если что, я готов компенсировать стоимость ремонта, — на всякий случай добавил я. — Ну и всего остального хулиганства…

После этих слов завхоз Пономарев заметно оживился и мелкими приставными шажками подобрался к нам поближе. Вот морда жадная! Полный подвал всякого барахла, а ему все мало.

— Ну он же завхоз… — констатировал факт Мор. — Профессиональная деформация. Насколько я разбираюсь в вопросе, у них тяга к бессмысленным и беспощадным накоплениям с годами приобретается. На подсознательном уровне. Возможно, даже передается по наследству. Особенно по этой части кладовщики свирепствуют.

— Дориан, тебя послушать, так ты абсолютно во всем разбираешься…

После моих слов о предложенной компенсации, Щекин взял меня под руку и отвел подальше от завхоза, который проводил нас грустным взглядом.

— Не нужно ничего компенсировать, Темников, — тихо сказал он и, к своему удивлению, я не услышал в его голосе особого недовольства.

Кому как не мне знать разные интонации в голосе Бориса Алексеевича? Но это был явно не тот случай. Однако, особой радости на его лице я тоже не видел.

Он отвел меня еще немного дальше, а вскоре к нам подошла и Рябинина, которая, как всегда, улыбалась. Ее глаза ярко светились, и я прямо чувствовал, что ей не терпится мне что-то сказать.

— Как ты мог назвать милого Теретея хулиганом? — с улыбкой спросила она и я сразу понял, что переживал напрасно. Никакого наказания для меня не будет. — Наоборот! Мы видим перед собой уникальный случай! Наше живое дерево решило познакомиться с цветком-клоуном, привезенным из Южной Америки! Представляешь?

— Яна Владимировна, я же вам уже говорил, Плюмум понятия не имеет — наш он или заграничный… — сказал Щекин. — Живые растения общаются между собой на едином языке.

— Это еще нужно доказать, Борис Алексеевич, — не прекращая улыбаться ответила ему Рябинина. — В магической ботанике это одно из самых слабо изученных направлений, так что утверждать об этом с точностью — крайне непрофессионально.

— Давайте оставим этот разговор на потом, — поморщился Компонент и, насколько я понял, этот вопрос его не очень интересовал. — Факт остается фактом, юное живое дерево как-то услышало Плюмума и решило с ним познакомиться.

— Его зовут Теретей… — сказали мы с Рябининой в один голос.

— Не суть, зовите его как вам угодно. Лично для меня они просто живые деревья, — отмахнулся от нас Щекин и посмотрел на меня. — Темников, проблема в другом — этот твой Теретей будет ломиться в оранжерею до тех пор, пока не познакомится с цветком-клоуном лично. Вот в этом я с Яной Владимировной абсолютно согласен.