Книга Черный Маг Императора 22, страница 82 – Александр Герда

— Угу, — кивнул я. — Но разве магия не должна служить людям? Мы же им не навсегда планируем покой нарушить, потом все вернем на место.

— Ваше сиятельство, а парень хорош! — хохотнул позади меня Жемчужников. — Честно говоря, я бы не додумался с этой стороны посмотреть на этот вопрос.

— Согласен. Он может удивить, это точно, — усмехнулся князь и посмотрел на меня. — Да, Максим, ты правильно говоришь, в этом смысле магия может принести пользу и выгоду. Однако есть нюанс — мертвецы по-прежнему являются людьми, только умершими. После своей смерти они не становятся инструментами, типа молотка или грабель.

— Хм… Я тоже не думал над этим, с такой точки зрения, — сказал я, так как теперь уже мне было над чем подумать.

— И это вполне нормально. Было бы удивительно, если бы ты подумал об этом и все равно оставил эту идею для себя приемлемой, — ответил Николай Федорович. — Пока это слишком сложная материя для твоего понимания. Даже с учетом твоих способностей. В школе об этом слишком поверхностно рассказывают, так что более-менее ясными эти вещи станут для тебя после университета. Я уверен, что ты в него поступишь.

— Может быть, вы попробуете объяснить, — предложил я. — Вдруг я все-таки что-то пойму.

— Само собой, — кивнул он. — Кое-что непременно объясню. Видишь ли, Максим… Даже мертвые в некотором смысле имеют память.

— Мне об этом известно, я ведь могу с ними общаться, — сказал я. — Правда они ее со временем теряют.

— То, что больше они не способны к общению с тобой, еще не значит, что они не способны помнить, — Николай Федорович остановился ненадолго, разбил тростью кусок льда, который был у него на пути, и продолжил. — Ты уж мне поверь на слово. Все-таки мы с тобой обладатели одного Дара. Есть вещи, которые остаются с мертвыми навсегда и работают на уровне, не доступном нашему пониманию.

— Например? — с интересом спросил я. Ни о чем таком я еще не слышал, и на уроках нам не рассказывали.

— Например, они помнят свет… — ответил князь. — Помнят боль своего ухода… Возможно даже свою любовь… Наверное, что-то еще… А ты хочешь их заставить класть кирпичи…

Некоторое время мы шагали молча. Я размышлял над словами Лешкиного отца, а княжич и дядя Игнат хрустели позади нас льдинками под ногами. Думать мешал лед, который уже понемногу начинал таять, превращая некоторые места на школьных дорожках в сплошные катки.

Надо будет намекнуть нашему завхозу, что у него в школьном подвале пара комнат забита мешками с солью и песком. Он у нас такой парень… Пока кто-нибудь ногу не сломает, не зашевелится. Жмот…

— Что молчишь? — спросил у меня князь. — Я тебя не обидел своим отказом?

— Конечно нет, — ответил я. — Просто думаю.

— Вот это ты правильно делаешь. Думать в такие моменты полезно, — сказал он и разбил еще один кусок льда. — Знаешь, когда-то в молодости я тоже был таким же как ты. Считал, что любая проблема может иметь магическое решение. Однако со временем я понял, что ошибаюсь. Далеко не любая. С некоторыми вещами нужно быть осторожнее. Нельзя думать о выгоде, забывая при этом о плате. Меньше всего я хотел, чтобы нечто подобное произошло на моей лично стройке.

Он вновь остановился, затем похлопал меня по плечу и спросил:

— Хотелось бы тебе жить в месте, о котором бы говорили, что оно построено на костях?