Книга Черный Маг Императора 22, страница 78 – Александр Герда

Я откусил кусок еще теплой булочки и запил ее чаем. Мне показалось, что обычно они как-то вкуснее. Вот Урусова, зараза, даже у булок одним своим присутствием вкус портит.

— Ешь, конечно. Только смотри не подавись, — позаботилась обо мне Урусова и ее глаза превратились в тонкие щелочки.

— Угу, — кивнул я. — В твоем присутствии это сделать сложно, конечно. Но я постараюсь.

Она посмотрела по сторонам, затем наклонилась над столом, оказавшись практически на моей половине:

— Темников… Ты взял у Артемия одну вещь, — прошипела она. — Очень важную для него вещь. Ее нужно вернуть и как можно скорее.

От неожиданности я даже жевать перестал на время. Честно говоря, я не думал, что она подошла ко мне именно с таким разговором. Ожидал, что сейчас просто будут какие-нибудь гадости в связи с тем, что ее парень оказался в гостях у Веригина. Но нет, дело оказалось интереснее. Вон даже Градовский чуть ли не перед носом у меня висит, боясь пропустить что-нибудь важное.

— Почему он послал тебя? — спросил я. — Сам боится?

— Он сейчас немного занят, — скривилась Прасковья. — К тому же, время идет, а ты все не телишься. Смотри, дело может плохо кончиться.

— Ты хочешь сказать, когда Артемий выйдет, он снова ко мне в комнату полезет? — я откусил еще кусок от булочки. Пусть не вкусной сегодня, но пока еще теплой. — Не советую. Второй раз шутить не буду. Я вообще не понимаю, что он там ищет? Я так понял, он потерял какую-то важную для него вещь и почему-то решил, что она у меня. Странный парень. Может быть, он просто забыл, где ее оставил? Ты ему передай, что со своими вещами нужно быть аккуратнее и не разбрасывать где попало, чтобы потом не искать их по всему «Китежу».

— Думаешь самый умный? — Прасковья вновь улыбнулась, при этом ее улыбка стала еще тоньше и опаснее. — Тебе не кажется, что ты много на себя берешь и можешь заиграться? Или ты думаешь, он будет с тобой в кошки-мышки играть?

Теперь уже пришел мой черед наклониться над столом, чтобы быть к ней поближе.

— Мне кажется, что твой Огибалов просто охренел, вот что я думаю. Сначала он разбрасывает свои перчатки на балу, как барышня носовые платки, — при слове «бал» глаз Урусовой непроизвольно дернулся. — Обещает меня поучить уму-разуму, а сам играет грязно, чтобы наверняка. При этом много на себя беру именно я, правильно понимаю? Потом вместо извинений, он начинает мне угрожать, продолжая делать вид, что он по-прежнему грозен.

Прасковья молча смотрела на меня. Я же вновь занялся булкой. Теперь она стала еще хуже на вкус. Такое ощущение, что за нашим столом сидел какой-то злой дух, который портил продукты.

— Просто отдай ему его вещь и будем считать, что эта история закончилась, — сказала Урусова, выдержав паузу. — Лучше всего, если ты просто положишь ее туда, где взял. Тебе ведь несложно, я так понимаю?

— Хрена с два, Прасковья Никитична, — сказал я и улыбнулся. — Я тебе уже сказал, у меня нет его вещи. Единственное, что я могу для него сделать, это дать небольшой совет на будущее — просто забыть обо мне, и все. Вот тогда будем считать, что эта история закончилась. На этом все. Передай ему от меня привет и скажи, чтобы поскорее выздоравливал, а то из школьного парка от его свиста все вороны разлетелись. Даже каркнуть некому.