Книга Черный Маг Императора 24, страница 118 – Александр Герда

— Ну ладно! Сам виноват! — пригрозила ему девушка, пока я старательно обходил сторожевой кактус. — Борис Алексеевич с тобой миндальничать не будет. Он тебя быстро научит уму-разуму!

Не знаю как именно у Компонента получалось воздействовать на цветок, но в словах наставницы я не сомневался ни одной минуты. Кто-кто, а Щекин знает, как добиваться от учеников полного взаимопонимания. Уверен, что этот его навык распространялся и на растения.

— Привет, Максим, проходи, — поздоровалась со мной Рябинина и поправила волосы. — Как тебе этот грубиян? Какой-то балбес опять обучил его… Впрочем, неважно. Как твой день? Отошел от вчерашнего?

Интересно, что бы сказала Яна Владимировна, узнай она о том, что битва с моховым кракеном и гневодревом в моем расписании на вчерашний день были не единственными? Видимо здорово бы удивилась, что на ночь глядя меня ждала еще одна потасовка.

— Вы про гневодрево? Уже и думать забыл, — сказал я, но на всякий случай решил немного приврать, чтобы не выглядеть совсем уж суперменом. — Правда утром голова болела немного, но уже все в полном порядке.

— Это оно умеет, — улыбнулась девушка. — Я сама до сих пор себя неважно чувствую. Правда в моем случае еще и гневока…

В этот момент она вдруг резко замолчала и посмотрела на Плюмум, который прекратил ругаться как пьяный пират и теперь с большим интересом слушал наш разговор.

— Давай отойдем в сторонку, — сказала она. — У этого парня в цветочном горшке прямо талант запоминать то, что не следовало бы.

Самым удобным местом для разговора в оранжерее был уголок наблюдения за растениями. Там стояла пара лавочек, а рядом с ними несколько теплиц, в которых росли разные растения. По большей части цветы.

— Вы хотели сказать, что гневокамень на вас как-то влияет? — спросил я, как только мы устроились на одной из лавочек.

— Во всяком случае, я так думаю, — ответила она, а затем достала из кармана мой вчерашний трофей.

Сегодня он уже был совсем другим. Изменил цвет с оранжевого на багровый, а внутри появилось какое-то свечение, которое очень слабо пульсировало. Из-за этого создавалось такое впечатление, как будто камень дышит. Еще он сильно уменьшился в размерах. Теперь он был примерно со сливу, но при этом форма была такой же.

— Как живой… — сказал я, глядя на камень, лежавший на ладони Рябининой.

— В некотором смысле, это так и есть, — ответила она, а затем положила его на лавочку между нами. — Считается, что гневодрево трудно уничтожить и оно будет цепляться за свою жизнь до последнего. Так что мне пришлось на всю ночь поместить этот камень в специальный раствор, который уничтожил бы любую попытку растения вновь прорасти.

— Понятно… — кивнул я, не отрывая взгляда от гневокамня. — Значит вот зачем вы забрали его вчера. Свой цвет он поменял тоже по этой причине?

— Нет, — покачала головой Яна Владимировна. — Таким он стал еще до того, как я приехала в «Китеж». Возможно, это его свойство. Ты правильно заметил, что он как живой, и лично я думаю, что при определенных условиях из него вновь может прорасти гневодрево.

— Возможно? — уточнил я. — То есть наверняка вы не знаете?

— К сожалению нет, — ответила она и нахмурилась. — Гневокамни не относятся к сфере моих интересов. Честно говоря, я впервые в жизни вижу его вживую. Да и вообще… Если уж на то пошло, то не думаю, что даже Щекину приходилось держать его в руках. Хотя все возможно. Борис Алексеевич всякого повидал.