Книга Черный Маг Императора 27, страница 98 – Александр Герда

Четвертым из кабинки вышел Сафон Огарков. Его я помнил очень хорошо лишь потому, что в свое время он дрался с Лешкой на школьном фехтовальном турнире. Тоже дружок Шуйского.

Огаркова больше заинтересовал Нарышкин, который уже тоже смотрел в их сторону. Хотя княжич тогда выиграл чисто и без всяких спорных моментов, Сафон так явно не считал и сейчас смотрел на моего друга столь выразительно, словно тот нанес ему в свое время кровную обиду.

За ними вышло еще несколько человек, но никого из них я не знал. Судя по возрасту, тоже какие-то их друзья из «Тирлича». Увидев нас, они тоже остановились, из чего я сделал вывод, что в отличие от меня, ребята прекрасно знали кто мы такие.

Несмотря на немую сцену, которая образовалась между нами, вокруг никто не обращал на происходящее никакого внимания. Официанты занимались своим делом, негромкие разговоры в зале продолжались, хотя мне показалось, что в этот момент все посетители ресторана смотрят только на нас.

Первым опомнился Шуйский. Он улыбнулся своей фирменной гаденькой улыбочкой, которая не предвещала ничего хорошего, а затем не спеша направился к нам. Остальные двинулись за ним и теперь уже кое-то из гостей посматривал в нашу сторону.

— Вот это я понимаю встреча, — сказал Мишка, когда подошел к нам достаточно близко для разговора. — Темников, Нарышкин… Вас каким ветром сюда занесло? Или в «Китеже» стали так плохо кормить, что вы решили в Катринбург приезжать подъедаться? Я всегда говорил, что там кормят помоями, а до вас, видимо, туго доходит.

Надо же, а Шуйский, я смотрю, оперился. Раньше он не вел себя так нагло. Или просто чувствует себя на собственной территории и поэтому борзеет? Все может быть. Судя по лицам его друзей, которые улыбались тупой Мишкиной шутке про «Китеж», им тоже очень нравилось поведение их друга.

— Странно, нас вроде бы неплохо кормят, — сказал я, затем посмотрел на Лешку и хлопнул себя по лбу. — Извини, Миша, забыл, что тебя вместе с котами кормили. Да, я с тобой согласен, там еда не очень.

— Так что вы тут делаете? — пропустив мои слова мимо ушей, спросила Серебрякова. — Хватит корчить из себя идиотов.

— Ужинаем, — спокойно ответил я ей и показал на утку. — Ты не видишь? У входа не висела табличка о том, что это ваш собственный ресторан и нам с Нарышкиным входить сюда строго воспрещается.

Алена смотрела на меня не отрываясь, однако ей хватало силы воли сдерживать себя. Хотя по ее лицу было явно видно, что это давалось ей с большим трудом и она с особым удовольствием перегрызла бы мне горло. Видимо, наш разговор в поезде все-таки пошел ей на пользу.

— Как школа? — спросил Оболенский, который стоял рядом с Шуйским, скрестив руки на груди. — Говорят, там у вас всякие дела интересные происходят?

— В хорошей школе всегда интересные дела, — ответил ему княжич и Оболенский после этих слов замолчал. Жаль, мне было бы интересно узнать, что он имеет в виду насчет интересных дел.

Повисла длинная пауза, а пространство между нами всего за несколько секунд накалилось до такой степени, что можно было обжечься. Не знаю, о чем думали в этот момент остальные, а лично я о том, что наш обед на этом скорее всего закончен. Мою мысль подтвердил и Оболенский своим следующим вопросом.

— Может выйдем? — спросил он. — Поговорим нормально, а то здесь как-то неудобно.