Книга Водный мир. Осада, страница 44 – Александр Быченин

— Согласен, Ли, но, боюсь, твой план неосуществим, — обломал я «мини-гекса».

— И почему же, сяньшэн?

— Потому что ты, такое ощущение, забыл, кто наш Толян. А он, напоминаю, высококлассный искусственный интеллект, вобравший в себя вычислительные мощности девяти других искинов. Я, если честно, даже представить не могу, какой задачей его можно так грузануть, чтобы он ни о чём другом не думал, — с сожалением вздохнул я. — Ему даже «единение» не нужно.

— Позволю себе с вами поспорить, сяньшэн!

— Ну давай! — с немалым удивлением согласился я.

— В текущем состоянии, а именно, находясь в центральном процессоре функционального юнита, Толкователь обладает весьма ограниченными вычислительными возможностями, сяньшэн. Любую его попытку задействовать сторонние ресурсы из сети или локалки Елагиных я могу легко пресечь силами даже «третьединения». И уж тем более такие его действия не останутся незамеченными. Единственное доступное ему и неподконтрольное нам периферийное устройство — мозг шамана Агуэя, а его он задействовать в работе не сможет по двум причинам.

— Сразу двум? — восхитился я. — Любопытно! Хотя я, кажется, догадываюсь.

— Первая — малая совместимость программного обеспечения, лежащего в основе логических структур Анатолия, с живым мозгом хуманса, — подтвердил мою версию Лиу Цзяо. — Толкователь не сможет загрузить мозг Агуэя расчётами без последствий для куму-пойаи. И последствий весьма плачевных.

— И из этого факта проистекает вторая причина, — закончил я мысль искина. — Толик побоится лишиться живого носителя, потому что за превращение старого дурня в овощ я его по головке не поглажу.

— Хорошая версия, сяньшэн, — похвалил меня Ли. — Но я ожидал от вас немного другого.

— Удивлён?

— Ответ положительный, Ван-сяньшэн.

— Да, его гедонизм мне тоже сразу в голову пришёл, — признался я. — Толяну доступен гораздо более широкий спектр ощущений при живом Агуэе.

— А почему тогда?..

— А потому, мой электронный друг, что я так до сих пор и не решил, врёт Толян насчёт гедонизма, или и впрямь предаётся сему пороку с чистой душой, — огорошил я помощника. — И тебе, кстати, советую этот фактор учитывать. Пока не получим доказательств, что Толик реально сладострастец, не способный держать себя ни в тентаклях, ни в руках, будем считать, что он нас парит. Пусть лучше потом приятный сюрприз будет, чем холодный душ.

— Согласен, сяньшэн.

— И это, поторопись с защитой, — напомнил я. — Сам знаешь, Толян настолько ушлый, что уже может быть поздно.

— Это вряд ли, сяньшэн, внедрение в артефакт стороннего софта я бы не пропустил.

— Скорее уж я.

— Я это и имею в виду, сяньшэн. Если бы почувствовали вы, то и я бы незамедлительно зафиксировал соответствующие возмущения в вашей эмоциональной сфере. Единственное…

Лиу Цзяо вдруг довольно надолго задумался, даже пришлось его потревожить:

— Говори уже! Чего надумал?

— Мне нужен эталонный слепок эмоционального фона при вашем обращении к «слезе ангела», сяньшэн.

— Да вообще не вопрос! — обрадовался я. — Прямо сейчас и займёмся. Я так понимаю, куда прыгать — абсолютно всё равно?

— Ответ положительный, Ван-сяньшэн. Но хотелось бы зафиксировать не менее трёх ваших обращений к артефакту.

— Да хоть шесть! — отмахнулся я и мысленно «потянулся» к первой попавшейся «соте».