Книга Водный мир. Осада, страница 34 – Александр Быченин

Спрашиваете, откуда боль в рёбрах? Да тут целая история! Вы же не думали, что с Цзяном Банда всё будет очень просто? Вот и правильно. А у меня до сих пор воспоминания свежи в памяти. Стоит только глаза прикрыть — и вот она, картинка! Как на экране: густые заросли, прелая листва и скользкая грязь под ногами, одинокий камень и притулившийся в его тени старец в традиционной одежде вайгожэнь, порядочно изгвазданной в глине.

— Приветствую, Банда-сяньшэн. Надеюсь, я вас не очень сильно побеспокоил?

— Всё-таки это ты, Ванюша? — устало произнёс Байху. И с укоризной на меня покосился: — Не стыдно в старого человека ружьём тыкать?

— Да это я так, чисто попробовать! — поморщился я, и не подумав опустить ствол. — Вдруг вы подчинитесь грубой силе и начнёте сотрудничать?

— Долго думал-то? — с нескрываемым сарказмом усмехнулся Цзян. — Чтобы мне, и предложить такое⁈

— С того самого момента, как ваши люди на штурм пошли, — отплатил я той же монетой. — Хотя до того говорил себе: нет, это решительно невозможно! Цзян Банда обещал! А его слово крепче стали!

— Это не мои люди, — пропустил мимо ушей откровенную издёвку старик. — Своё слово я держу.

— А за других не отвечаете, понимаю, — покивал я. — Однако это не отменяет факта: лицо вы потеряли, Ба-сяньшэн.

— Отнюдь, Ванюша! — хитро прищурился Байху. Он прямо на глазах возвращался в форму, преображаясь из усталого старика в решительного и жёсткого дипломата, готового стоять на своём насмерть. — Если кто и потерял лицо, так это наши вояки. Но, сам понимаешь, если виноваты все, то никто конкретно. С кого требовать сатисфакцию непонятно, а значит, и не было ничего!

— Вот в этом вся ваша дипломатия! — с отвращением сплюнул я. — Недаром меня с души воротило, когда приходилось к вам, вайгожэнь, с визитами наведываться!

И получил резкую отповедь:

— Это всего лишь слова, юноша! А человека делают поступки!

— То есть сотрудничать не будете? — уточнил я. — Я имею в виду, добровольно?

— Ты вынуждаешь меня терять лицо, — с сожалением вздохнул Цзян. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что сожалел он не о сложившейся ситуации, а о моей, мягко скажем, недалёкости. — Так что давай, юный Елагин, стреляй! Смерти я не боюсь. Смерть это всего лишь смерть. А позор вечен.

— Да здесь никого кроме нас нет! — злобно рявкнул я. Вот упрямый дурак! — Никто не видит! Какая, к дьяволу, потеря лица⁈ Кто об этом узнает?

— Я узнаю! — отрезал Байху. — И ты. Этого достаточно!

— Что ж, Ба-сяньшэн, боюсь, вы не оставили мне выбора, — вздохнул уже я. И, что характерно, с неменьшим сожалением. — Придётся применить силу.

— Всё-таки подстрелишь старика⁈ — удивлённо заломил брови Цзян. — А не боишься, что я уйду на перерождение? Добровольно?

— А вы точно уйдёте? — с подозрением покосился я на старика. Каюсь, с несколько наигранным. Ну а чего? Ему, значит, можно намёками разбрасываться, а я типа рыжий? — Если, к примеру, я вам коленку прострелю?

— Не дождёшься! — оскалился Цзян в ответ. И сразу же цинично разъяснил свою позицию: — Тут моя честь нисколько не пострадает. А вот твоя — большой вопрос! Ну и мне будет очень приятно насладиться твоими мучениями, когда ты меня на закорках к глайдеру потащишь!

Да чтоб тебя, старый болван! Честь моя, честь его, потеря лица… тьфу! Нельзя, что ли, сразу сказать — решим дело поединком? Понятно, что на победу Байху даже и не надеется, поскольку в противостоянии молодости с соответствующими физическими кондициями и опыта с телесной немощью верх одержит первая комбинация. Но в этом случае хотя бы совесть Цзяна будет чиста. Опять же, я, несомненно, тоже тумаков получу, а это отдельный повод для гордости. Плюс толика удачи и везения, и… чем чёрт не шутит? Сын действующего главы клана крайне ценный заложник. Н-да. Отличный план! Надёжный, как… ну, вы поняли. И, пожалуй, в сложившихся обстоятельствах единственно возможный для старика.