Книга Водный мир. Герилья, страница 79 – Александр Быченин

Не знаю почему, но меня вдруг разобрал смех. От облегчения, скорее всего. Но я почти сдержался, умудрившись свести непроизвольную реакцию организма к широкой — и очень довольной! — ухмылке. Эмили ответила взаимностью, и некоторое время мы так и стояли — в обнимку и с глупыми улыбками на физиономиях. Молча. Зато дышали в такт. А потом Милли это надоело, и она решительно избавилась от шлема. Впрочем, так и не выскользнув из моих объятий. Ловко отшвырнула экипировку в открытый кофр, распустила хвост, помотала головой, разбросав волосы по плечам, и вопросительно уставилась на меня.

— Ли, разгерметизируй, — правильно понял я её намек.

— Процесс активирован, Ван-сяньшэн… процесс завершён.

— Ну наконец-то! — выдохнула Эмили, избавив и меня от надоевшей сбруи. — А ты противный мальчишка, Елагин!

— Извини, душа моя, но прозвучало как-то… — демонстративно задумался я в ответ, — э-э-э…

— Дерзко? — предположила Милли.

— Нет, — мотнул я головой, — скорее обидно. Всякой радужной фигнёй повеяло. Уж лучше бы мерзким обозвала. И уж точно не мальчишкой!

— Я подобрала самые точные слова, Елагин! — отрезала спутница. — Мальчишеством из тебя за версту прёт, уж поверь, мне со стороны виднее. Ну а насчёт противного… с моей точки зрения ты такой и есть. Я ведь тебя… пожалуй, «прочитала». Ты, конечно, всё это время хорохорился и строил из себя неприступного мачо, а на деле… чёрт! Да если бы я знала, давно бы уже тебя в койку затащила! И весь твой мачизм не помог бы! И не таких обламывала!

— Ну и что же тебя останавливало раньше? — поневоле заинтересовался я.

— Я не понимала твою мотивацию, — призналась Эмили.

Хм… а ведь это чувство тоже было взаимным, как выясняется.

— А теперь, значит, поняла? — хмыкнул я.

— Более-менее… и не поняла, а скорее… прочувствовала. Так будет точнее.

— Что ж, спешу тебя обрадовать, душа моя. Я тоже.

— В смысле «тоже»⁈ — насторожилась девушка.

— Прочувствовал. Ты ведь сейчас про наше последнее, хм, «просачивание»? Родство душ, ментальное слияние, озарение, вот это вот всё?

— Типа того, — кивнула Милли. — То есть это процесс обоюдный?

— Я бы сказал, обоюдоострый.

— Хм… точнее и не скажешь, — признала спутница. И задалась самым очевидным в данной ситуации вопросом: — И что же теперь?

— Ты скажи, — пожал я плечами. — Но, как по мне, назад пути нет. Мы теперь повязаны. Причем даже не кровью, а чем-то более… глубинным, что ли?

— Да ты, оказывается, философ, Елагин! — приятно поразилась моя соратница.

— Скорее словоблуд, — отбрехался я. — Ну так что, ты со мной?

— А ты ещё в этом сомневаешься?

— Я имею в виду, до конца?

— А разве можно как-то иначе? — с вызовом уставилась на меня Эмили. — Неужели ты этого ещё не понял?

— Понял, но хотел убедиться, что это взаимно, — легко отмазался я.

— Вот поэтому ты и противный мальчишка, Елагин! — окончательно пригвоздила меня Эмилия.

И, воспользовавшись моим секундным замешательством, закинула руки на плечи и потянулась ко мне губами.

И знаете что? Я не стал сопротивляться. Просто потому, что мы оба этого заслужили. Трудом, потом и кровью. Ну и сожжёнными нервами.

Кстати, довольно неловко всё вышло. Нет, в процессе, кхм, скрепления брачного соглашения на практике мы на внешние обстоятельства попросту не обратили внимания — подумаешь, жёсткий каменный пол! Есть и другие варианты, и немало, что многоопытная Эмилия и доказала на деле… впрочем, не буду вдаваться в подробности. А вот потом, вместо того, чтобы лежать в обнимку да восстанавливать дыхание, наслаждаясь близостью и родством душ, пришлось торопливо облачаться в гражданское, распихивать разбросанную по всей каморке экипировку в кофры и выбираться в обитаемую часть островной резиденции. Ну, условно обитаемую. Здесь хотя бы душевые имелись, и какие-никакие, но спальные места. В том числе и гостевые, а не только для постоянного персонала.