Книга Водный мир. Конкиста, страница 97 – Александр Быченин

Беседу, разумеется, предварительно заботливо усадив согнувшегося в приступе кашля шамана на шконку, я начал с самого главного вопроса:

— Где профессор Эйген, лишенец?

— Э-э-э… кха! Че… чего?! — от удивления почти перестал «кхекать» Агуэй.

— Где сеньор Эухенио, говорю! — уточнил я формулировку.

— Кто такой Эухенио? — попытался прикинуться шлангом шаман, за что и поплатился буквально сразу же — поскольку я стоял прямо перед шконкой, мне не составило труда наградить Агуэя пинком по костлявой груди.

Совсем легонько, учитывая комплектные со скафандром ботинки, но и этого хватило, чтобы бывший куму-пойаи влип в стену спиной и затылком. И, что называется, прозрел:

— А! Сеньор Эухенио! Тот самый! Кха-кха!

Ну да, давай ещё за впалую грудь схватись для пущего эффекта. Так я и поверил!

— Угу, тот самый, — кивком подтвердил я. — Мы как раз с него и начали… ну, помнишь, в Паутине? Только отвлеклись слегка. Ну а теперь, сам понимаешь, настало время вернуться к этому вопросу.

— Зачем он тебе? — перестал валять Ваньку (ещё раз хе-хе!) Агуэй. — Он тебе кто?

— Учитель, — пожал я плечами.

— И что?! — изумился шаман. — Ты решил за него поквитаться?!

— А ты за своего не стал бы? — отплатил я той же монетой.

— Нет, конечно! Эта тварь того не заслуживает!

— Вот только не говори, что ты сам его… того, — поморщился я.

— Ладно, не буду, — легко согласился Агуэй, из чего я сделал вывод, что именно сам, и именно «того». — Но всё равно не понимаю.

— Он дед моей… — замялся я, подыскивая подходящее слово, — э-э-э… моей женщины.

— Жены?

— Нет… вернее, пока нет.

— А вот это уже причина, достойная мести! — пришёл к неожиданному выводу пленник.

— Мести? — поразился я затейливости шаманской логики. — Мести кому? Тебе, что ли?

Хотя, с другой стороны, «поквитаться» — это примерно то же самое. Но для местных, видимо, разница есть.

— Ну да, — пожал плечами Агуэй, и снова закашлялся. — За смерть родственников… даже почти родственников, принято мстить.

— А кто тебе сказал, что он мёртв? — с прищуром уставился я на бывшего куму-пойаи.

— А разве нет? — с каким-то непонятным разочарованием протянул тот.

— Сеньор Эухенио жив, — сообщил я пришипившемуся шаману. — Мне сказал… э-э-э… дух Паутины. А ещё я с ним разговаривал.

— С духом?

— С сеньором Эухенио. Через духа.

— Демоны! — в сердцах ругнулся Агуэй. — Значит, легенды врут…

— Врут о чём? — ухватился я за обмолвку.

— О том, что…

Шаман, прервавшись на полуслове, с вызовом на меня уставился и замолчал. Мол, а ты заставь! Не хочу больше говорить, и не буду!

— А у меня здесь недалеко «дерьмо дьявола» завалялось, — подмигнул я Агуэю. — И у «кракозябры» хватит заряда, чтобы его сюда донести.

Юнит, кстати, тоже торчал в карцере в непосредственной близости от единственной двери, чем дополнительно расстраивал узника. Ну а мне внушал ещё больше уверенности в благополучном исходе дела.

— Ну так что? Я дождусь продолжения? Или ещё разок тебе рёбра пересчитать? Для начала, а?

Угроза, против ожидания, возымела действие:

— Врут, что из Большой Паутины нет возврата! — с ненавистью выплюнул Агуэй.

— Сдаётся мне, куму-пойаи, что ты мозг кое-кому пудришь, — задумчиво проговорил я, многозначительно глядя в глаза пленнику.

Да-да, чтобы у него не осталось сомнений, кому именно.